Граница

Будущая «черная вдова» неожиданно отказывается. Она начинает торговаться, пытается сбить цену. Подсудимый НН также отказывается. Он грозит, что сейчас вообще будет поздно садиться на рейс. Она упирается, что не купит дороже, чем за 16 тысяч. Билет на любой, самый близкий по времени самолет. «Все равно куда», – просит его, согласно показаниям НН, покупательница.

Подсудимый снова отправляется в кассу. Ближайший рейс отходит на Сочи. Посадка, на этот момент, заканчивается, согласно показаниям НН, через 15 минут. НН обращается к клиентке с вопросом: «Берем»?

В этом эпизоде он, нарушая закон, ставит под угрозу жизни 130 пассажиров рейса на Сочи. Итого, 180 плюс 130 равно 210 человек. Между фигурантами происходит, согласно показаниям НН, такой разговор:

– За 15 тысяч, – отвечает она.

– 16 тысяч.

– Это дорого.

– На вас не угодишь.

Подсудимый утверждает, что клиентка не ответила. И что действовал из симпатии и сочувствия. Покупательница – молодая женщина, с нервным красивым лицом. После короткого размышления НН соглашается снизить цену до 15 тысяч. Покупательница передает ему деньги. НН многократно подчеркивает, что на него оказал воздействие ее взгляд. Подсудимый признал, что провел будущую «черную вдову» на рейс и сопроводил до трапа самолета, объясняя это гипнотическим воздействием ее взгляда и соображениями сочувствия. Клиентка была посажена на последний ряд в соответствии с «придержанным» последним билетом, что, вероятно, также входило в планы террористов. Суду следует принять во внимание, что, в соответствии с установившейся преступной практикой «левой» продажи билетов, кассы оставляют дистрибуторам билеты на последние ряды. НН сам утверждает, что в последний момент перед посадкой ему показалось, что покупательница испытывает сомнения и находится не в себе. Это можно использовать для усиления обвинения в соучастии в убийстве 130 человек и покушении на убийство 180 человек. На вопрос следователя, понимает ли НН, что в течение 20 минут он решал вопрос о жизнях 310 человек, подследственный ответил, что, возможно, благодаря ему спасены 50 жизней, потому что прояви он слабость, поддайся он уговорам и скинь цену до 16 на Ростов, было бы гораздо хуже.

Я, Государственный обвинитель, буду требовать по всей строгости военного времени!

Одно только я, Государственный обвинитель, не могу вместить, 3 тысячи рублей. Три тысячи рублей. Я никому не скажу этого, но я страшусь. Их таких, ее, невозможно победить. Победить – это сначала понять. Понять, вместить и вложить. Меньшее в большее. Но я не могу вместить, как, зачем перед смертью она торговалась!

* * *

Я автор. Я думаю, что могу ответить Государственному обвинителю. Но прежде – о том, чего не упомянула прокурор. О ее арифметической ошибке. Не 130, а 129. Одна пассажирка уже с трапа сошла с рейса на Сочи. Кто? А кому бы вы дали это право на спасение? Если Вы – Бог? Чья смерть будет услышана меньше, чем услышана была ее жизнь?

Теперь ответ: есть такое математическое преобразование, инверсия. Инверсия внутренность круга переводит в бесконечность пространства, выворачивает наизнанку во внешнее. Я представляю себе крохотный-крохотный круг живой души. В черном поруганном теле еще живой «шахидки».

Бесконечна вокруг крохотного шара ненависть, равная смерти. И только один способ осуществить жизнь, волшебством нескольких сотен секунд вывернуть наперсток души в океан жизни. И уйти от власти властелина-инструктора.

Вот почему она торговалась перед тем, как отправиться в последний путь и передать нам свое послание об огромности крохотной души, отраженной в глазе-бинокле нового математика. Мы услышали его благодаря смерти.

* * *

Как – не знаю, но меня разыскала та, чей рассказ я выпустил в мир без правки. Без своего «не я». Он такой единственный, я запомнил.

Та, чей это рассказ, получила за него премию. Уважаемую, международную. Она написала, что никогда у нее не было такого редактора. Она узнала, что я пострадал из-за нее. Она приглашала меня работать. Над ее текстами. Что-то приписала про связь частичек света. Я согласился. Из любопытства. Я ведь так и не читал тот ее текст. Я поставил ей два условия. Первое: никаких текстов по пятницам. Второе: узбечка-дочь получит рекомендацию. Куда? Сам не знаю, куда. Туда. Туда, куда многие хотят. Разберутся.

Зато она мне сообщила, по секрету, что заметка, та, в тот же номер, та, что про жизнь женщины – это тоже она. Странно. Знай я это тогда, прочитал бы ее рассказ. И уж взялся бы за него с рвением хирурга. И… Не было бы ни премии, ни встречи, ни счастья. Вот ведь они какие, эти связанные частички света.

Кельн, 2005