Страница 52 из 82
— Скажете тоже, — звонко рассмеялась Лу и схватив закипевший чайник, залила кипятком сбор и семуле для Моны. — Просто мне всегда нравилось возиться с кристаллами. Если бы я смогла учиться здесь, я бы выбрала артефакторику, — мечтательно закатила глаза девушка. — Ну не будем о грустном, — быстро пришла в себя Лу. — Пока чай заваривается, рассказывайте, месье Канова, где мне взять простую крупную соль, несколько кусков мела и уксус?
— Ох, неугомонное дитя, — покачал больной головой садовник. — Мел в сарае найдешь, в ларе, что на полу стоит, соль и уксус в кладовой есть. Там же и посуду старую возьми под свои эксперименты.
Лу счастливо кивнула и побежала в сарай, наспех накинув куртку. Мона хвостиком следовала за подсобницей, успевая все обнюхать на своем пути. Они быстро собрали нужное, заглянув в кладовую, и уже спустя пять минут сидели на кухне уплетая бутерброды с вареньем и семуле, тоже с вареньем.
Встреча с этим Гийомом оставила неприятный осадок, но сейчас её мысли были заняты только кристаллами, ей не терпелось допить чай и с головой окунуться в любимое дело.
Тишина уютной комнаты в домике подсобников стала для Луаны отдушиной после трудового дня, непростого разговора с ректором и навязчивого противного студента.
Первым делом девушка поставила на стол глубокую старую тарелку, наполненную чистой водой и щедро всыпала соль. Она тут же начала медленно растворяться, делая воду мутной и вязкой.
Из бархатного мешка ректора Лу высыпала кристаллы. Камни оказались разными: от небольших, размером с фалангу пальца, до более крупных, помещавшихся в ладонь. Все они были бледными и безжизненными, как угли, из которых выдули пламя. На гранях оставался серо-белый налет, который с каждым днем все сильнее въедался в структуру камней.
Лу выбрала один, тот самый что показывал ей месье де Монтеро, и опустила его в солёную воду. Кристалл слегка изменил цвет, став просто серым.
— Ты отмокай, а я пока, пожалуй, тоже полежу в ванной, — сказала девушка камушку, и подхватив корзинку, поманила Мону за собой.
Она навела в ванной яблочную пену и улеглась, оставив волчицу в корзинке на табурете. Они смотрели друг на друга и думали о своем. Лу предвкушала предстоящую работу, а Мона вспоминала встречи с огромным и теплым Шербоном.
Восстановив силы в волшебной ванне, Лу облачилась в пижаму, высушила волосы и принялась за работу.
Она взяла кусок мела и растолкла его на чистой деревянной доске (которую прихватила с кухни), превращая в мелкий белый порошок. В маленькую глиняную миску она налила немного уксуса. Едкий запах тут же заполнил комнатку. Добавив мел в уксус, Лу получила густую, шипучую пасту, которая мягко пенилась, как будто была живой.
Она достала кристалл из солёной воды. Он был гладким, холодным и непривычно тяжелым. Подсобница взяла небольшой кусок грубой ткани, которую приготовила заранее. Аккуратно нанеся пасту на одну из граней, она начала втирать её круговыми движениями.
Мелово-уксусная смесь шипела, медленно растворяя грязный налёт. Под её пальцами Лу чувствовала не просто грязь. Она чувствовала слои чужой магии, скопившейся в кристалле, словно смола.
Она работала медленно и методично, вдумчиво, и не торопясь, переходя от грани к грани. Состав из мела и уксуса снимал слой за слоем, и под ним проступал истинный цвет кристалла — чистый, прозрачный, с легким оттенком красного. И по мере того, как кристалл очищался, его грани обретали былой блеск и остроту. Отполированный кристалл теперь казался живым, пульсирующим чистой, готовым принять магическую энергию огненной стихии.
Она брала следующий, потом еще один. Пока Лу погружалась в эту медитативную работу, часы пролетали незаметно. Вся усталость и неприятный осадок от встречи с Гийомом постепенно уходили, вытесняемые сосредоточенностью и удовлетворением от работы. Она чувствовала, как кристаллы под её пальцами разряжаются, дышат свободнее.
Лу устало разогнула спину, когда в дверь коротко и требовательно постучали.
— Лу, открывай, задохнешься ведь! — раздался за дверью приглушенный голос месье Канова.
Лу открыла дверь и огляделась. Она так увлеклась, что и не заметила едкого запаха уксуса, которой пропиталась вся ее комната.
— Я посмотрел график: завтра хочу отправить тебя на выходной, — скривился от кислого запаха месье Оливье.
— А как же… Как же ваша голова? — озабоченно спросила Лу, открывая форточку, чтобы проветрить помещение.
— Обо мне не беспокойся, мне уже лучше, утром встану молодым и веселым, — попытался рассмеяться мужчина, ойкнул и приложил к больной голове обе руки.
Лу снисходительно посмотрела на него, скрестив руки на груди.
— Ничего-ничего, эта зараза дольше одного дня меня не донимает. Поезжай спокойно. Если соберешься живо, успеешь на вечерний омнибус до города. Он через двадцать минут отходит.
— Спасибо, месье Канова! Я так скучаю по бабушке! — Лу хотела обнять садовника, но не решилась.
Он ушел, тихо шаркая ногами, а девушка засуетилась. Очищенные кристаллы она выложила на ветошь что расстелила на широком подоконнике и оставила просыхать. Быстро упаковала рюкзак и усадила Мону в корзинку. В прихожей скользнула в любимые сапоги и мамино пальто и открыв дверь, прокричала:
— Я ушла, месье Оливье, буду завтра вечером!
Выпорхнув на крыльцо, Лу охнула — мороз мгновенно уколол щеки. Снег под сапогами оглушительно заскрипел: «кх-кх, кх-кх». Она почти бежала по расчищенной дорожке, придерживая корзинку, а над головой уже зажигались первые колючие звезды.
В это время по главной аллее, укрытой тяжелыми снежными шапками, медленно прогуливался Арно. Рядом с ним, неслышно ступая мощными лапами по снегу, шел Шербон. Огромный черный волк выглядел в сумерках как ожившая тень; его густая шерсть чуть серебрилась от инея, а желтые глаза внимательно осматривали округу.
Шербон вдруг остановился и повел ушами. Он издал низкий, едва слышный горловой звук, привлекая внимание хозяина.
Арно проследил за взглядом волка и увидел впереди, у фонтана, знакомую фигурку. Лу неслась к воротам, смешно подпрыгивая на ходу, чтобы не поскользнуться. Пар от её дыхания длинным шлейфом тянулся за ней в морозном воздухе.
«Лу?» — Арно замер, непроизвольно положив руку на загривок волка.
Арно сначала подумал, что она бежит в академию, но, заметив за её спиной туго набитый рюкзак и корзинку в руках, понял: она спешит в противоположную сторону.