Страница 49 из 82
Луана взяла пирожное с осторожностью, ей казалось, что оно удивительно хрупкое и развалится от прикосновений ее огрубевших ладоней. Но оно оказалось крепким, и девушка, лизнув лимонный крем, блаженно прикрыла глаза.
— Моя очередь убирать со стола, — традиционно воскликнул Пьер, когда все доели десерт, и засуетился вокруг раковины.
Подсобники, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по комнатам.
Девушка полежала в волшебной ванне, развесила мокрую одежду и посидев немного на широком подоконнике, завалилась спать. Мона улеглась рядом, и вытянувшись всем телом, блаженно задремала.
Утро третьего рабочего дня получилось суетливым и смазанным. Пока Лу и Мона завтракали мадам Боннет крутилась вокруг месье Канова. У мужчины болела голова. Как поняла Луана из объяснений мадам Сесиль, у месье Оливье иногда случались головные боли: затяжные и сильные, и ничего не помогало — ни лекарства, ни зелья, ни магия. Единственное что признавал садовник — это ромашковый чай. Ну, и еще помогало время. Отработав несколько часов подряд, боль затихала к концу дня, позволяя садовнику уснуть. Утром он ощущал слабость и старался не делать резких движений (иначе многострадальная голова начинала кружиться), но боли уже не было.
— Сесиль… — застонал он.
— Заварила ромашку, заварила, скоро будет готов твой чай, потерпи — взволнованно ответила месье Канова кухарка. — Он все равно тебе не помогает, упрямец ты эдакий.
— Лу, сегодня работаешь в аудитории напротив вчерашней. Держи кристаллы. Инвентарь, как и везде, в шкафу под окном, — выдал хриплым голосом инструкции месье Оливье и закрыл глаза.
Лу повинуясь взглядам и жестам мадам Боннет, быстренько убрала за собой посуду и поманив Мону, вышла из кухни. Она накинула тяжелую куртку, взяла корзинку с шалью и вышла на улицу. Сегодня было холоднее, мороз кусал за щеки, а ветер беспощадно задувал в широкие рукава куртки. Волчица же, наоборот, получала удовольствие от прикосновений вольного ветра, что играл с ее бело-серебристой шубкой и восхищенно вытягивала мордочку навстречу воздушным порывам.
Как и вчера, Лу разложила кристаллы на учительском столе, и очищающая волна мгновенно справилась с основной частью работы, осталась лишь лаборантская. Намывая лабораторную посуду и разную утварь, Луана все думала о месье Канова. Кажется, ее дед тоже страдал от головных болей, бабушка знала какое-то мудреное средство, от которого боль как рукой снимало. Вот только что это за средство, Луана не помнила.
— Надо будет расспросить ее о лекарстве, когда отпустят на выходной, — говорила она вслух, оттирая полки.
Корзинку она взяла не зря. Все-таки Мона еще очень быстро уставала. Оббежав и обнюхав аудиторию и лаборантскую, она запрыгнула в корзинку и улеглась на мягкой шали, и засопела, свернувшись в клубок.
Сегодня ее не беспокоили. Видимо в этом классе в первой половине дня занятий по расписанию не было.
На обед она отправилась самостоятельно. Мадам Боннет выдав им с Моной по порции еды, сообщила ей о просьбе ректора зайти к нему в кабинет после обеда.
Луана ответила мадам Сесиль согласием и ушла за столик. На еде сосредоточиться мешали мысли. Она пыталась предположить, что бы от нее могло понадобиться ректору, и не смогла ничего придумать.
— Разве что он позвал тебя чтобы уволить, — с горечью сказала Лу сама себе.
Лишаться этого места ей не хотелось, работу найти было не просто, да и трудиться здесь ей было по душе.
За пару дней она прикипела к подсобникам, к их уютному домику и маленькой кухне. Ей понравилось подслушивать лекции и разглядывать растения в теплице. Она вблизи увидела магических животных, и с одним из них успела подружиться. Окно в ее комнате и ванна тоже полюбились Лу, но больше всего было бы жаль лишиться взгляда теплых карих глаз огневика.
Аппетита не было, и девушка, дождавшись, когда волчица опустошит свое блюдце, сняла тяжелую куртку с вешалки, усадила Мону в корзинку и двинулась в ректорат.