Страница 24 из 82
Глава 9 С чистого листа
Лу проснулась рано. Рассвет, мягко просачиваясь через большое незашторенное окно, заливал светом пока еще не обжитую, но все равно комфортную комнату. Воздух был свежим, пах чистым бельем и легким ароматом травяного саше, что висело на спинке кровати. Прошлая хозяйка комнаты очевидно содержала ее в чистоте и как могла поддерживала уют.
Вчерашний день, полный неожиданностей теперь казался сном. Сегодня был первый официальный рабочий день девушки, и чувство ответственности уже начало отзываться легким волнением.
Луана осторожно развернула край одеяла. Вчерашний найденыш — маленькая лунная волчица спала глубоким спокойным сном, ее серебристо-белый окрас, будто едва заметно мерцал голубоватыми всполохами, откликаясь на рассветные лучи. Девушка вспомнила, что перед сном обещала придумать волчице имя. Пусть сама Лу теперь не маг, и зверек, найденный в горах никакой не фамильяр, она отчего-то уже прикипела к ней и не представляла своей дальнейшей жизни без нее, будто незримая нить соединила их души при первой встрече, на дне того глубокого оврага.
Волчица казалась Лу существом из другого мира: таинственным, безумно красивым, хрупким, но очень сильным существом, которое день за днем сражалось за собственную жизнь с голодом, холодом и истощением.
Имя пришло не из книг или журналов, прочитанных ранее, не из воспоминаний. Оно появилось в сознании Луаны совершенно внезапно, просто возникнув в мыслях.
— Мона, — прошептала Лу тихим, но уверенным голосом. — Будешь зваться Моной? — спросила она спящую волчицу.
Волчица, словно услышав, тихонько повела ухом во сне, а затем вздохнула, прижавшись глубже к теплу одеяла и по привычке уткнулась носом в больную, перевязанную лапку. Лу улыбнулась и плотнее укутала Мону.
— Поспи еще немного, — ласково произнесла Лу.
Она осторожно поднялась с кровати, стараясь не потревожить спящую волчицу, подошла к подоконнику, на котором все так же лежала теплая шаль и удобная подушка и обомлела. Мир за стеклом изменился до неузнаваемости.
Вчера, когда она бесконечно долго шла до академии, небо буквально рухнуло на землю ледяным, проливным ливнем и вымочил ее до нитки, лишив тепла и уверенности в себе при устройстве на работу. Но сегодня… сегодня за окном раскинулась ослепительно белая сказка.
За ночь все пространство академии запорошило легким, пушистым слоем. Снег укрыл и само здание академии: ее плоские и покатые крыши, шпили, балконы и козырьки, — все поверхности от мала до велика были одеты в белые несуразные шапки. Он превратил ветви парковых деревьев в тяжелые хрустальные лапы и стер все границы между дорожками и газонами. Воздух казался пронзительно чистым, а тишина — почти осязаемой.
На мгновение Лу залюбовалась этой чистотой, чувствуя, как в груди шевельнулся детский, почти забытый восторг. Ей захотелось сейчас же выскочить на улицу и пробежать по этому нетронутому белому полотну, оставляя первые следы.
Однако восторг быстро сменился испугом.
— Ох, работы-то сколько, — медленно проговорила она, прижимая ладонь к губам.
Она ведь не студентка здесь и не просто прохожая, она подсобница академии, и этот прекрасный пушистый снег для нее означал только одно: горы работы. Теперь нужно расчищать дорожки к главному корпусу, посыпать обледеневшие ступени песком или солью, убирать вестибюли, ведь студенты несомненно натащат снега на подошвах обуви. А ведь вчерашний ливень наверняка превратил землю под этим снегом в коварный лед. Будет скользко. В одиночку месье Канова точно не справится, у остальных подсобников свои трудовые обязанности, так что Лу не питала иллюзий, сегодня ей придется изрядно потрудиться.
Несмотря на легкую тревогу перед объемом работы, Лу почувствовала странный азарт. В новом, заснеженном мире все начиналось с чистого листа. Она быстро начала собираться: сбегала в ванную комнату и начала натягивать теплые вещи, стараясь сохранить в душе то самое впечатление сказки, прежде чем оно превратится в рабочую смену.
Луана, прихватив мешочек с травами, что дала ей бабушка, тихонько выскользнула из комнаты и пошла на кухню. Домик подсобников спал — все-таки еще слишком рано. Готовить из чужих продуктов она постеснялась, а вот заварить чай из своих трав показалось ей отличной идеей. Она набрала воды в чайник и поставила на плиту, которая нагревалась при помощи магических кристаллов.
Отыскав заварник, девушка щедро насыпала в него засушенные травы, и задумалась. Вчера месье Канова доставал из шкафа круглую банку, в которой хранилась семуле и Лу, немного подумав и пересилив стеснение, все же решилась одолжить немного крупы для того, чтобы сварить Моне завтрак.
Из нижнего шкафа она достала небольшой сотейник и влив немного воды, поставила рядом с чайником. Вода в кастрюльке закипела быстро и Лу, зачерпнув большой ложкой сухую крупу, легонько, тонкой струйкой, чтобы избежать появления комочков в каше, всыпала ее в кипяток. Каша приготовилась через минуту и была заботливо переложена в маленькое блюдце и выставлена на подоконник остывать.
К тому моменту как девушка заливала кипяток в заварник на кухне появились двое. Мадам Сесиль собранная и веселая, довольно потянувшись, начала собирать на стол. За ней в кухню шагнул месье Канова, он улыбнулся Лу, но глаза его выдавали волнение:
— День будет не простым, — коротко заявил он, глянул в окно и потянулся за большой чашкой.
— Чай почти готов, — улыбнулась Лу и утащила со стола тонкий ломтик сыра.
Они быстро сели за стол и разлили травяной чай, аромат которого поплыл по кухне заставляя всех взбодриться и окончательно проснуться. Утром подсобники почти не разговаривали, обдумывая предстоящую работу на день. Но молчание было уютным и поддерживающим, в такой компании чувствовалось, что рядом есть неравнодушные люди.
Лу как раз сделала первый глоток бабушкиного чая и на мгновение прикрыв глаза, мысленно оказалась дома на кухне, и даже почти почувствовала запах ежевичного варенья, поданного к желтым масляным блинчикам, как вдруг тишину домика прорезал звук, от которого у нее внутри все похолодело.
Кто-то жалобно и громко запищал. Это был не просто скулеж, а тонкий, пронзительный, почти человеческий крик отчаяния.
— Мона проснулась, — осознала Лу и едва поставив кружку на стол, бросилась в волчице.
Она влетела в комнату и увидела, как серебристый комочек прихрамывая, мечется по одеялу. Запутавшись в бинтах, которые разболтались от активных, резких движений, Мона заходилась в истошном, надрывном плаче.