Осколок рая

Но что-то произошло во время их побега из Моголлона, выздоровления на ферме и работы, которую они выполняли под надзором фермера. Как ни странно, они поладили.

Они были профессиональны и решительны, не размышляли о справедливости и не колебались. Поскольку все трое были хороши в своем деле, в течение многих месяцев их объединение процветало. В перерывах между заказами они расходились на неделю или две, покидая ферму, чтобы отдохнуть друг от друга. Затем возвращались, как пчелы по старым феромоновым следам.

Так шли месяцы их жизни. Затем появилась женщина – и все изменила, как это часто делают женщины.

Впоследствии Мика Шугру часто вспоминал эту идиллию – пару хороших месяцев и людей, с которыми он их провел. Он задавался вопросом об их судьбах. Какой странный путь. Сердце тянет куда-то, разум сопротивляется. Сердце побеждает. Оно всегда побеждает.

Никто не может вообразить карту дорог, которыми его поведет жизнь, пока они не лягут под его ноги. В этих зыбких линиях не найти гармонии или причинно-следственных связей. И это величайшая, самая неразрешимая загадка из всех.

3

Мика знал, что женщина наблюдает за ним. Когда бо́льшую часть жизни на твоей спине словно нарисована мишень, приходится развивать шестое чувство, если хочешь остаться в живых.

Он приехал в Энджел-Файр на пикапе фермера, чтобы купить продукты: муку, сахар, патоку, а еще новую пуговицу для своего пиджака. И патроны. На ферме Мика тренировался, стреляя по банкам, развешанным по забору загона. С одним глазом стрелять было труднее, хотя он всегда закрывал второй при стрельбе, так что проблем не должно было быть. Впрочем, особой меткостью Мика никогда не отличался. Зато руки у него никогда не дрожали, когда он целился.

Мика вышел из оружейного магазина с тремя коробками патронов калибра 7,62 мм и направился в небольшой продуктовый магазин через дорогу. Там было прохладно – работал старый настенный кондиционер, к решетке которого были привязаны блестящие ленты, развевавшиеся на ветру. Мика прошел вглубь магазина, мысленно ставя галочки в списке. Мешок сахара. Двухкилограммовый мешок муки. Коробка рисового печенья – у всех есть свои слабости. Ему захотелось выпить, так что он нашел холодильник и взял шесть банок пива, а еще захватил открывашку.

Женщину он заметил, еще когда вышел из оружейного: она стояла на другой стороне улицы, делая вид, что разглядывает мужские рабочие перчатки в витрине хозяйственного магазина; на самом деле ее интересовало отражение Мики в стекле.

Она была высокая (но не тощая дылда, как Минерва, – в ногах чувствовалась сила), с темными волосами, стриженными под каре, в серых брюках и бледно-голубой футболке.

Женщина последовала за ним в продуктовый магазин. Может, просто хотела купить шоколадный батончик или пакетик конфет… В любом случае угрозы она не представляла. Мика видел ее отражение в зеркале, установленном в начале прохода.

Упаковщик сложил покупки Мики в коричневый бумажный пакет. Женщина стояла позади него; в ее корзине было пусто. Спохватившись, она быстро бросила туда пачку жевательной резинки.

Пикап Мики был припаркован сбоку от магазина в тени дуба. Он опустил задний борт и достал из сумки банку пива, затем пробил два отверстия в крышке с помощью открывашки и сделал большой глоток.

Женщина обошла магазин. Она выглядела ошеломляюще. Необычные голубые глаза – яркие, как вода в арктическом озере. Волосы были такие черные, что отражали солнечный свет. Но не это бросалось в глаза при первом взгляде на нее. На левой стороне ее лица – под ухом, вдоль челюсти и вниз по горлу – кожа была пятнистой и изрезанной бороздами, как воск, стекающий с зажженной свечи.

Она остановилась, засунув руки в карманы. Мика ее не боялся, но бросил взгляд ей за спину, ожидая, что кто-то еще подойдет к ней на подмогу.

– Мика Шугру?

Она шагнула к нему. Мика еще никогда не видел таких страшных ожогов. Он не мог представить, как такое произошло и кто мог это сделать. Если бы не этот шрам, ее можно было бы назвать красивой. Хотя, честно говоря, Мика считал, что даже шрам ее не портит.

– Шерри Беллхейвен сказала, что ты будешь здесь, – произнесла она. – В Энджел-Файр, я имею в виду. Не в продуктовом…

Мика знал Шерри Беллхейвен – выполнял несколько заданий вместе с ее коллегой, Лероем Хаггинсом. Беллхейвен работала в банке. Законопослушная женщина, которой очень нравились плохие парни (Мика в том числе). Он считал, что подобные увлечения для нее добром не кончатся.

– Да, я ее помню.

– Я ее сестра. Эллен Беллхейвен.

Эллен вытащила из кармана пачку жвачки и развернула одну пластинку. Мика поставил ногу на задний бампер, упершись локтем в колено. Сделал глоток пива.

– Как она?

– Она в тюрьме. – Женщина скомкала фольгу и бросила на землю. – В Такоме.

Мика промолчал.

– Доверилась не тем людям, – продолжила Эллен Беллхейвен, когда стало ясно, что он не собирается говорить. – Не особо оригинально, да?

Мика допил пиво и бросил пустую банку в сумку. Потом достал еще одну. Эллен наблюдала за ним, будто ждала, что он предложит ей пива. И ведь он угостил бы ее, если бы попросила!

– Она узнала, что ты здесь. От сокамерников.

Восемь месяцев назад Мика отправил Лерою конверт с десятью долларами, которые ему задолжал. Он забыл, зачем занимал эти деньги, но никогда не забывал о своих долгах. На конверте был почтовый штемпель Энджел-Файр. Возможно, именно поэтому эта женщина сейчас стояла напротив него.

Эллен рассмеялась.

– Я ни черта не знаю о тюрьмах! – Она вздохнула. – Меня даже под домашний арест почти не сажали, когда я была маленькой. Всегда вела себя как паинька. А вот Шерри наказывали так часто, что на ее подоконнике остались борозды – она постоянно сбегала на очередные приключения.

Эллен немного отошла от темы. Мика понимал. Нормальные люди обычно так и вели себя в его присутствии.

– Послушай, – сказала она. – Тебя можно… ну… нанять?

Уже не первый человек принял Мику за разнорабочего. Какого черта?! Хотите, чтобы кто-нибудь снял вашу кошечку с дерева? Позвоните пожарному.

– Нет.

– А. Ну ладно… – Она вспыхнула, румянец волной поднялся из-за ворота футболки по шее до ее не обожженной щеки. – Просто сестра сказала, что, может быть, ты мог бы…

– У тебя проблемы?

– У меня? – Она покачала головой. – Нет-нет, у моей сестры. Точнее, у ее сына. Нейта. Можно сказать, его похитили.

– Так позвони в полицию.

– Не могу. Его забрал отец.