Страница 58 из 324
– Чего? – ледяным тоном спросила Минерва.
– Думаешь, ты одна тут боишься? – Эб язвительно усмехнулся. – Я так же сломлен, как и прежде. Шарахаюсь от собственной тени.
– Ну так уходи. Что тебя останавливает?
– Не думал, что ты такая трусиха! – Эбенезер покачал головой.
Минерва бросила на него вызывающий взгляд, но потом опустила голову и пренебрежительно махнула рукой.
– Думай что хочешь! – Она щелкнула переключателем в своем сознании, и ее глаза стали жесткими. – Меня все это безумие не интересует.
Мика встал. Минерва подумала, что он может попытаться надавить на нее, но это было не в его характере. Они решили отправиться туда вдвоем – и умереть жалкой смертью во мраке. Но все же они пойдут. Эбенезер сможет сбежать, если все зайдет слишком далеко – а так оно и случится, – но Мика продолжит лезть прямо в пекло, пока не доберется до того, что ему нужно.
– Здесь есть бар? – спросил Мика.
– Есть тут один, в другой части мотеля, – ответила она.
– Я думаю, он спрашивал про заведение, где барменами работают не тараканы, – уточнил Эбенезер.
– Этот сойдет, – сказал Мика.
– Тогда идите. Брысь! – Она снова махнула рукой.
Они так и сделали.
Дверь закрылась. Минерва устало опустилась на тот самый стул. Провела рукой по недавно остриженной голове. Перед попыткой покончить с собой она всегда делала стрижку «ежик» – не хотела, чтобы какой-нибудь паршивый беспринципный гробовщик продал ее волосы в магазин париков. Забавно, о какой чуши порой могут беспокоиться люди… Минерва закрыла глаза – и тут же увидела силуэт, сиявший безумной костяной белизной в темноте под ее веками. Она вздрогнула, резко открыв глаза.
– Я не могу. Господи… Я не могу сделать это снова!
Она бросила десятицентовик в коробку, прикрученную к телевизору. Это дало ей пару минут мерцающего черно-белого зрелища. Нужно было отвлечься. Мика и Эбенезер сейчас сидят в баре и ждут, когда она передумает. Ей надо просто переждать. Они наверняка скоро уйдут.
Она включила серию «Уолтонов». Обычно от такого приторного дерьма у нее ныли зубы, но сейчас это было как раз то, что доктор прописал.
– Спокойной ночи, Джон-бой
[2]
[Один из главных героев сериала «Уолтоны».]
, ублюдок ты мелкий, – пробормотала она.
Началась реклама.
«
Так как же Барбаре Иден удается выглядеть такой стройной и подтянутой?»
– спросил веселый диктор.
– Кому какое дело, – пробормотала Минерва.
«О, на это есть только один ответ – это колготки с высоким поясом от “Леггс”. Стройнят, подтягивают, но не стягивают. Красота и контроль!»
Оплаченное время закончилось. Экран погас. Минерва поднялась, чтобы бросить еще один десятицентовик, но остановилась – ей показалось, что она видит что-то в дымчатом квадрате мертвого телевизора. Что-то резвящееся и играющее.
Человеческие страхи подчиняются строгой классификации. Минерва обнаружила это еще девочкой. Она никогда не была так напугана, как в тот солнечный день, когда ее брата проглотила змея. Ее страх делился на разные составляющие: беспомощность, тяжелое отвращение, понимание того, что мир может рухнуть в любой момент и забрать с собой самое дорогое. В тот день – в эти несколько минут, наполненные чавканьем змеи, заглатывавшей ее еще дышавшего брата… звуками, так похожими на растягивание тысячи мокрых резинок… Минерва никогда не думала, что встретит ужас, который сможет сравниться с этим.
Ее вера в это держалась до той ночи в Маленьком Раю, когда она обогнула край часовни – и увидела мальчика, который сидел в лунном свете, скрестив ноги. Тьма рвано двигалась вокруг него, следя мириадами незрячих глаз. Мальчик повернулся, зная, что она там, хотя и не мог ее видеть, и улыбнулся – так мило, так невинно – глазами цвета дыма. Он что-то держал в руках. В непроглядной чаще за его спиной пировала тьма. Из-за деревьев доносились звуки, будто что-то пожирало свою добычу… Что-то, что не могло существовать в природе.
Минерва опустилась на кровать. К ней вернулся этот застарелый извивающийся страх, ползущий по ногам, как гангрена. Он проникал внутрь и пожирал тебя изнутри, истощал и уменьшал, пока ты не становился слишком беспомощным, чтобы бороться с ним. Такой страх мог погубить тебя – тебя и тех, кто рядом, потому что этот ужас, поселившийся в твоем сердце, делал тебя бесполезным для кого угодно.
Она сидела несколько минут, размышляя. Неужели она действительно хотела это сделать? Хотела броситься обратно в тот ужас?
Минерва считала себя лишь мешком для хранения скелета и органов. Да и в других она не видела чего-то большего. И Мика был мешком, и уж тем более Эбенезер. Миллиарды мешков сталкивались друг с другом каждый чертов день. Иногда два из них шлепались друг о друга, и из этого выходило что-то хорошее. Иногда сталкивались два или три – или больше, – и происходило что-то ужасное. Но это и есть жизнь: кожаные мешки, слоняющиеся вокруг, натыкающиеся друг на друга… и все такое.
Минерва считала, что Мика Шугру, старый Шуг, был лучшим мешком кожи, с которым она когда-либо сталкивалась. Тем не менее она ничего не была ему должна. Ни ему – ни тем более Англичанину. За свои невыплаченные долги каждый отвечает сам.
Но тогда что еще у нее оставалось? Что такое ее жизнь? Она убивала людей. Ей отказывали в милосердии смерти. Почти каждую ночь она просыпалась с криками – платила долг. Может, наконец пришло время вернуться назад. Навестить своего старого благодетеля. Пересмотреть их сделку.
«Разве моя жизнь не ад в любом случае?
– подумала Минерва. –
Разве не поэтому я хочу умереть
?»
«
Есть ад и похуже этого»
, – тихо шепнул голос ей на ухо.
4
Она нашла их в баре.
– Я с вами.
– Хорошо. – Мика кивнул.
– Не смотри на меня так печально, Шуг.
– Хорошо. – Мика кивнул еще раз.