Осколок рая

Минни и Корт были на полпути к верхушке дерева, когда Корт поскользнулся. Его пятка соскользнула с ветки с тихим шорохом, как будто кору смазали маслом. Затем он, испуганно вскрикнув, полетел вниз. Все произошло так быстро, что Минни сначала даже не поняла, что случилось. Под ней было только жуткое пустое пространство, как будто призрачный силуэт ее брата все еще оставался там.

Корт упал с высоты пятнадцати метров. Он приземлился на ноги, как это всегда делают кошки. Кости его левой ноги сломались со звуком, похожим на треск льда на озере во время весеннего таяния. Затем он упал, ударился головой о выступ скалы и затрясся, будто у него случился припадок.

Змея бросилась на него. Минерва вдохнула и изо всех сил закричала:

– Папа! Папа, сюда!

Они находились неподалеку от своей хижины. Их отец почти всегда уже приходил домой в это время. Чарльз Этуотер отличался пунктуальностью.

– Папочка, пожалуйста, быстрее – змея напала на Корта!

Змея напала на Корта.

Это звучало так глупо. Такую фразу можно было бы сказать в кошмаре. Но это происходило на самом деле. В кошмаре наяву.

Змея могла взобраться на дерево. Дети были там не в большей безопасности, чем на земле, как позже поняла Минерва. Но добыча упала прямо перед анакондой. Она обвила мальчика петлями своего лоснящегося тела, которое изгибалось, сжималось и растягивалось, и видно было, как огромные мышцы работают под кожей.

– Нет! – Это все, что смогла сказать Минерва, наблюдая, как змея нежно обвивает ее маленького брата (она все еще иногда думала о нем как о малыше, хоть он и мог уже говорить и считать пальцы на руках и ногах). Его маленькие ножки торчали с одного конца змеиных колец, один ботинок свалился, и мизинец выглядывал из носка. Голова виднелась с другой стороны: очки слезли на переносицу, правое стекло разбилось, кожа побагровела. Кровь сочилась из пор его щек и текла из уголков глаз. Раздалась серия щелчков – это ломались его ребра.

Минерва не могла перестать кричать. Она не пыталась позвать отца – это бы уже не помогло – и не молила о божественном заступничестве. Она просто кричала. От всего, что видела. От темной всепоглощающей раны, которая образовалась у нее на душе.

Змея развернула свои кольца. Тело Корта безжизненно выпало из смертельных объятий. Челюсти твари раздвинулись, и она начала пожирать мальчика, вцепившись ему в череп. Возможно, он еще дышал.

Минерва продолжала вопить, пока от напряжения у нее не потемнело в глазах. Она выла, перекрывая оглушительный треск цикад. Это не испугало краснохвостого ястреба, кружившего в небе над ней. С высоты птичьего полета то, что происходило внизу, выглядело не более чем естественным ходом вещей, запрограммированным самой природой.

Что-то сломалось в сознании Минни. Возможно, в тот жаркий солнечный день она немного сошла с ума. Но можно ли ее за это винить?

Время шло. Змея скользнула обратно в заросли ковыля. Ее живот чудовищно раздулся – как-никак она съела целого ребенка – и растянулся так сильно, что чешуйки раздвинулись, обнажив шелковистую серебристую кожу. Та была такой прозрачной, что под ней, казалось, можно было разглядеть черты лица мальчика.

Так куда делся отец? Почему он не пришел с топором, с мясницким ножом или даже без оружия, впав в ярость от вида змеи, атакующей его сына? Почему он так и не появился? Почему бросил их с Кортом?

К тому времени, когда Минерва смогла снова двигаться, наступила ночь. Девочка спустилась с дерева – ее тело действовало механически, мыслей в голове не осталось. Очки Корта лежали на земле. Единственная уцелевшая линза поблескивала в лунном свете.

Минни бросилась по залитому бледным лунным светом полю к их хижине – и там нашла своего отца в кресле с пулевым отверстием во лбу.

Минерва была слишком потрясена, чтобы поверить в это. Конечно же, это не могла быть рана. Нет, папа просто испачкался вареньем. Или обжегся, когда работал в шахте. Она не могла осознать, что он лежал с широко распахнутыми глазами, а его мозги были разбрызганы по стене за ним.

Минни прикоснулась к дырке. Она решила, что сотрет джем и сразу же расскажет отцу, что случилось с Кортом. Потом они возьмут топор с дубинкой, найдут и убьют эту ужасную змею.

Ее палец скользнул в дырку. В череп ее отца. Там было холодно.

12

– Моего отца застрелил чернокожий с британским акцентом. Наемный убийца.

Минерву трясло, пока она рассказывала об этом. Впрочем, возможно, так ее тело реагировало на серьезную потерю крови.

Все это время она не отводила взгляда от Мики.

– Мой отец много кому задолжал. Особенно букмекеру. Телониусу Скеллу.

– Телу… Скеллу?

Минерва кивнула.

– Это Скелл нанял Англичанина, чтобы тот разобрался с его должником. Мой отец… – Она стиснула зубы, пытаясь не показывать, какой ад творится у нее в душе. – Мой отец был должен ему пять тысяч долларов. Впрочем, отчасти я Скелла даже понимаю. Все-таки отец ему задолжал немалую сумму. Но что ему сделал Корт? Дети не должны платить таким жестоким способом за долги своих родителей.

Она замолчала, сплюнув на землю кровавую слюну.

– Это Англичанин виноват. Он украл жизнь Корта, когда убил моего отца… Лишил нас единственного шанса на спасение. Наш отец… Если бы он был жив… То обязательно придумал бы, как помочь моему брату. Но Англичанин убил его, разрушив этим и мою жизнь. Вот почему я так хочу с ним расправиться.

Мика кивнул.

– Ты уверена, что это был он?

– А ты знаешь еще каких-то темнокожих британцев-наемников?

И действительно, Мика слышал только об одном.

– Ты так долго его выслеживала.

– Я не успокоюсь, пока этот человек не умрет. Так что? Позволишь мне его прикончить?

– Нет.

– Да какого черта?! – Минерва оскалилась.

– Мы ранены. Самое логичное, что можно сделать в данной ситуации, – это объединить усилия. Вот когда разберемся с этим – тогда и мсти, сколько хочешь.

– Да не нужно мне твое разрешение! – со злостью прошипела Минерва, но затем осеклась. В ее глазах мелькнуло беспокойство. – Если я его не убью, он убьет меня.

– Не убьет. – Мика покачал головой.

– С чего ты так решил? Я пыталась пристрелить вас обоих. Причем его – куда более усердно.