Осколок рая

Мика подтащил свое истекающее кровью тело к рюкзаку и порылся в нем. Его руки сомкнулись на похожем на кирпич предмете, который он нес с собой много километров; теперь он извлек его из рюкзака. Младенец издал удивленное бормотание.

Еще перед тем, как отправиться на поиски Эбенезера, Мика купил это у старого знакомого, встретившись с ним на парковке и расплатившись наличными – такие сделки не должны оставлять следов. Мужчина, с которым он договорился, не задавал вопросов – подобные продавцы предлагали товар, не задумываясь о моральных последствиях. Он лишь сказал Мике, что этого достаточно, чтобы выполнить трюк, который тот сочтет необходимым.

Мика повернулся к малышу. Показал ему, что держит в руках.

– Надеюсь, – с трудом выговорил он, – ты не боишься замкнутых пространств…

–

Папа!

– взвизгнул Долгоход.

Петти к тому времени уже поднялась по лестнице, хотя ее продвижение замедлилось из-за слез. Девочка посмотрела вниз на монстра, наблюдавшего за их подъемом. Она была поражена: тот кричал как ребенок. Его огромная лунообразная морда была искажена гримасой ярости – выражение лица существа, которое было жестоко обмануто.

Чудовище развернулось и убежало обратно в туннель, рассекая огромными лапами темный воздух.

– Шевелись, – сказала Минни девочке. – Давай быстрее, малышка.

…Семь тротиловых шашек, скрепленных проволокой в связку.

– На сколько секунд поставить таймер? – спросил мужчина, продавший Мике это оружие. Дешевый пластиковый таймер для приготовления яиц – такие можно найти на кухнях по всей Америке – был подсоединен к шашкам и прикреплен клейкой лентой.

– Три секунды, – сказал ему Мика.

– Три? Господи, чувак. Этого времени не хватит, чтобы убежать от взрыва. За три секунды успеешь только высморкаться.

– Три, – повторил Мика.

…Он повернул ручку таймера для приготовления яиц. Младенец тем временем наблюдал за ним. Мика чувствовал его беспокойство – хотя, возможно, существо снова притворялось? Оно начало угрожающе шипеть и поползло к нему. В свете фонаря Мика наконец разглядел его истинную форму: свет пробивался сквозь жировую оболочку, обнажая переплетение плечевых костей и шипастых конечностей. Существо двигалось быстро, его когти цокали по камню. Его голос зазвучал в мозгу Мики:

–

О нет, нет, не смей,

не смей

…

Теперь Мика слышал, как приближается второй монстр. Он представил, как его пасть растягивается в мучительной гримасе, когда чудовище мчится по туннелю на защиту своего драгоценного отца. Оно приближалось, устремляясь к нему.

В этой ситуации нужно было сохранять спокойствие. Это было самое важное. Требовалось продержаться эти лишние полсекунды, даже когда на тебя обрушиваются все молоты ада. Все зависит от этого. Если будешь действовать слишком поспешно, то можешь потерять все.

Огромная тварь ворвалась в помещение, и ее тело нависло над Микой, заслонив свет фонаря. Мика подождал, пока она полностью не оказалась внутри, а затем швырнул тротил в туннель, из которого она только что выбежала, и повернулся к тварям лицом. Мясистое личико малыша исказилось от ярости. Флейтист застыл как вкопанный, на мгновение растерявшись. Мика раскрыл ладони, чувствуя, как кровь стекает по его животу.

Извините, ребята, но это было необходимо.

На лице Мики сияла блаженная улыбка. Он выглядел совсем не таким угрожающим, когда улыбался. И уж тем более не крутым. Эллен всегда говорила, что ему следует почаще улыбаться. И прямо сейчас он улыбался. Для нее.

В пещере прогремел взрыв. Из расщелины вылетел град черной пыли и каменных осколков, разбросав песок широким полукругом. К тому времени Минерва, Эб и Петти были уже далеко от зоны взрыва. Они стояли в ряд, разинув рты, и смотрели, как из пещеры сыплется все больше пыли и щебня. Они слышали, как прогибается скала, когда свод пещеры начал обваливаться.

– Нет, – прошептала Минерва. – Мика… Ох, Мика, что же ты наделал?..

…Мика пришел в себя некоторое время спустя. Он был все еще жив. Это стало для него шоком – не совсем приятным, учитывая обстоятельства.

Фонарь продолжал гореть. Прищурившись, Мика увидел, что тот частично покрыт слоем черной, похожей на уголь пыли. Кто-то смахнул часть пыли и снова зажег его.

Пол был усыпан камнями, их неровные контуры расплывались в свете фонаря. В воздухе висела тонкая дымка сажи. Мика оглядел себя. Неровные края зияющей раны на животе были покрыты коркой такой же черной сажи и напоминали собачьи десны. В нос ударил резкий запах взрывчатки.

Но он все еще был жив. Камера все еще была цела. Она не обрушилась.

Непослушный мальчик.

Этот голос вызвал у него приступ паники.

Ты должен быть наказан.

Он перекатился на бок. Вход в туннель исчез – на его месте виднелся массивный завал, несколько камней из которого выкатились в центр. Значит, сработало… Мика смутно удивился тому, что свод пещеры не обрушился. Впрочем, это существо обладало огромной мощью, поэтому не было ничего странного в том, что оно нашло способ защитить свое логово от взрыва. Ну, Мика хотя бы запечатал их всех внутри.

Он замер, ошеломленный. В тусклом свете фонаря ничего не удавалось толком разглядеть. Что-то коснулось его плеча, и он вздрогнул. С потолка спустилась красная веревка и лизнула его кожу. На этот раз Мика не сопротивлялся. Это было слишком приятно. Опустилось множество веревок, внутри каждой сияли ниточки огня. Они оплели его тело и осторожно подняли. Мика чуть не рассмеялся, хотя истекал кровью. Какое восхитительное ощущение… Они заключили его в любовные объятия. Он не мог пошевелиться. Но в тот момент и не хотел.

Свет фонаря упал на Флейтиста, забившегося в угол. Монстр достал флейту и поднес ее к губам. Инструмент не издавал ни звука, но Флейтист все равно танцевал, дрыгая ногами и шаркая ступнями.

Где-то позади Мики плакал малыш. Он тоже пережил взрыв. Мика слышал, как тот шлепает по земле, приближаясь к нему, хотя и не мог понять, с какой стороны он подходит.

Мурашки пробежали по телу, когда холодный влажный язык коснулся его икры. Мика вздрогнул, ничего не в силах поделать.

«

Нет

, – подумал он. –

Не надо так быстро сдаваться. Дальше будет только хуже

».

Его взгляд упал на тело преподобного, покрытое слоем черной сажи.

Намного, намного хуже.