Осколок рая

Часть восьмая

Возвращение

1980

1

Твой папа в долгу перед моим папой.

Долгоход двинулся дальше. Петти беспомощно последовала за ним, держа его за руку. «

Лес сладок, темен и глубок

»,

[27]

[Роберт Фрост, Stopping by Woods on a Snowy Evening, в переводе Григория Дашевского.]

– вспомнила она строчку из стихотворения, которое читала ей мама много лет назад – еще до того, как погрузилась в глубокий сон. Деревья поскрипывали на легком ветерке, который трепал подол ночной рубашки. Петти не чувствовала холода и не хотела ни есть, ни пить, хотя шла уже очень, очень долго. Тут и там ветви расступались, открывая небо, усыпанное яркими звездами.

Твой папа в долгу перед моим папой…

Долгоход сказал это в начале их путешествия. Что и кому задолжал ее отец? Тот был умным и сильным, так что вряд ли стал бы обманывать кого-либо – особенно того, кто мог считать этого монстра своим сыном.

Долгоход карабкался вверх по склону утеса, его лапы легко находили скрытые углубления в скале. Он с любовью прижимал Петти к груди, и девочка могла слышать странную работу его внутренностей: нарастающее жужжание, как будто грудь была набита сотами, в которых кишели осы.

Деревья здесь росли чахлые и редкие. В поле зрения появилось что-то огромное: темнее ночного неба и такое плотное, что от одного его вида тело Петти сжалось. Неужели Долгоход ведет ее туда? Даже представить страшно…

«

Я сойду с ума

», – пронеслось у нее в голове.

Она знала, что это так не работает. Люди не сходят с ума в один момент. Это происходит постепенно. Человек начинает слышать голоса… или ему кажется, что все вокруг смотрят прямо на него, хотя на самом деле это не так. Эти ощущения усиливаются, и человек медленно теряет рассудок. Но Петти могла представить себе и другое развитие событий: человек переживает нечто настолько ужасное, что это разрывает его мозг пополам – будто трещина зигзагами пересекает замерзшую реку, – и все разом погружается в черное безумие.

Деревья уступили место песчаному склону, ведущему к монолитной скале. Петти попыталась вырвать свою руку из хватки Долгохода. Тот тихо рассмеялся над ее усилиями.

– Пожалуйста, – сказала она. – Я не хочу туда.

–

Раз, два, три, со мной считай

, – произнес кто-то голосом ее матери. –

Все послушные дети попадают в рай

.

– Нет! – Щеки девочки вспыхнули от гнева, несмотря на ее страх. – Не смей говорить как она, ты…

сволочь

!

Она употребила самое отвратительное слово, которое знала. Долгоход ухмыльнулся, возможно восхищаясь ее смелостью. Высокая тень скалы нависала над ними, несмотря на глубокую ночь. От нее исходил холод, и отдаленное чувство паники разлилось по венам Пэт.

–

Ты когда-нибудь слышала, как плачет новорожденный, пробуждаясь от кошмара?

– спросил Долгоход. Петти, ошеломленная вопросом, не ответила. –

Новорожденный, которому всего несколько дней от роду. У него бывают кошмары, но не такие, как у взрослых. Разум только-только появившегося на свет человека еще не сформировался, как было и у тебя в том возрасте. Новорожденный ребенок все еще может видеть мир вне вашей реальности, понимаешь? Он видит мир, в котором живет мой папа, я и еще несколько таких же, как мы. Младенцы все еще могут нас видеть. Вот почему они так кричат.

– Потому что они… боятся вас? – Петти с трудом сглотнула.

–

Нет, дорогая. Они не хотят, чтобы мы их покидали

.

Они добрались до расщелины в скале. Долгоход ввел девочку внутрь. Ему пришлось наклониться, чтобы пробраться через темную и извилистую пещеру. Они спускались все глубже и глубже, пока свет не погас. Однако темнота не беспокоила Долгохода – он будто ориентировался с помощью какого-то эхолокатора: ни разу не споткнувшись, быстро вел Петти вперед. Сверху послышалось слабое хлюпанье, но оно быстро стихло. Ноздри Петти уловили минеральный запах скалы. Она на что-то наступила, услышала под ногами металлический скрежет – и заметила детскую игрушку, побуревшую от ржавчины.

Они подошли к обрыву. К выступу была прикреплена веревочная лестница со ступеньками, покрытыми многолетней пылью. Долгоход сел на край, свесив ноги.

Лестница не понадобилась – он легко спустился по камням, неся девочку на руках. Внизу оказался еще один туннель. Долгоход втолкнул ее внутрь – Петти уже не пыталась сопротивляться – и скользнул вслед за ней, заполнив собой весь туннель.

Пэт ничего не видела, но ни разу не наткнулась на стену или не уперлась в тупик. С таким же успехом она могла двигаться в открытом космосе. Некоторое время они пробирались вперед. Петти казалось, что она и вовсе не двигалась, а оставалась на месте; ее конечности от волнения стали вялыми, и все же она шла вперед – Долгоход двигал ее с помощью какой-то адской магии. Девочка чувствовала себя так, словно ехала на движущейся дорожке или была прицеплена к неумолимой лебедке, которая тянула ее навстречу… скорее всего, кому-то, с кем она ни за что не хотела бы встречаться.

Туннель заканчивался чем-то вроде огромного хранилища – воздух стал не таким плотным, и у Петти возникло ощущение простора, как будто она попала на склад. Но девочка по-прежнему ничего не могла разглядеть, и это ее пугало. Это было все равно что проснуться посреди ночи в своей кровати и ждать, пока глаза привыкнут к темноте. Но одно дело быть в своей теплой постели, в своем доме, рядом с родителями. Здесь же она была совершенно одна.

Одна? Нет. Здесь находился… находилось что-то еще. Нечто такое, что у нее на затылке волосы встали дыбом, а к горлу подкатил комок.

–

Я дома, папа!

– крикнул Долгоход, пританцовывая и дрыгая конечностями. –

Я вернулся домой, вернулся домой, ура-ура!

Он устремился в центр пространства – к тому, что заставляло сердце Петти трепетать от страха, как птичьи крылья. Тело Долгохода излучало странное глубоководное сияние. Возможно, именно там Петти и оказалась – в сотне километров под поверхностью самого глубокого моря, без шансов на спасение.

Свет от тела Долгохода коснулся очертаний другой фигуры. Петти отшатнулась, из ее горла вырвался крик.

«

Я сейчас сойду с ума

, – подумала она. –

И это, наверное, к лучшему

».

2