Страница 219 из 324
– О вы, маловерные, – прошептал Эймос. – Ты сама виновата, язычница. Это ты сама сделала с собой. И со своим ребенком тоже.
На лице женщины появилось выражение, которое Эймос воспринял как предсмертный ужас. Она слепо потянулась к дочери. Эймос поднял молоток и обрушил его на череп Нелл. Он никогда не бил человека молотком, поэтому не знал, сколько усилий нужно приложить. Разумнее всего было ударить как можно сильнее, но в последний момент он струсил, и молоток ударил Нелл Конкрайт по голове с глухим стуком, содрав с кожи кусочек размером с монету. Женщина застонала, и ее снова стошнило. Эймос стиснул зубы, перевернул молоток заостренным концом вниз и опустил его еще раз, гораздо сильнее, пробив макушку Нелл насквозь. Успех! Теперь она корчилась на полу, протяжно воя. Эймос чувствовал, как вибрации ее дрожащего тела поднимаются по деревянной рукоятке молотка. Он высвободил острие и зашагал дальше между телами, не заметив испуганное лицо сына Реджи Лонгпре, заглядывающего в окно.
Эймос увидел, что кто-то ползет к дверям, и предположил, что это Барт Кенник или Шейн Уигел – оба были в числе самых выносливых представителей Маленького Рая, но, черт возьми, это сам Реджинальд Лонгпре стоял у выхода на окровавленных четвереньках. Он тоже что-то говорил, хотя слова выходили невнятными. Звучало как что-то вроде «
Нейт, прости
».
Эймос перешагнул через полдюжины тел, словно через мешки с песком, и направился вперед. Только один мальчик пытался открыть двери. Эймос зажал молоток под мышкой, обхватил лицо мальчика ладонью и сильно толкнул. Ребенок застонал и упал, свернувшись калачиком. Эймос отпер двери и резким движением распахнул их.
– Месье, – обратился он к Реджи. – Похоже, вам не помешал бы свежий воздух.
Реджи прополз мимо Эймоса, вряд ли осознавая его присутствие. Эймоса это не задело – Реджи, скорее всего, ослеп из-за ожогов. Крепыш Редж выбрался из дверей, с трудом спустившись по шатким ступенькам на примятую траву. Его ладони соскользнули, он растянулся на животе – и пополз по земле. Невероятно отвратительное зрелище! Эймос шагнул вперед, твердо наступил на затылок Реджи и повалил его на землю. Затем он взвел курок пистолета и…
Эллен смотрела, как распахиваются двери часовни. Она мельком увидела тела, лежащие на полу или рухнувшие на скамьи, прежде чем ее внимание привлек бывший муж сестры, выползающий из дверей. В свете, льющемся из часовни, она увидела, что Реджи с головы до ног покрыт запекшейся кровью. Он дрожал, грудь тяжело вздымалась, с губ свисали струйки кровавой слюны. Он спустился по ступенькам и преодолел еще несколько метров, прежде чем упасть.
Преподобный вышел вслед за Реджи. Он шел целеустремленно и казался совершенно здоровым. В каждой руке он что-то держал. Эллен с ужасом наблюдала, как преподобный наступил Реджи на затылок, вынудив почтальона жалобно заскулить, затем взвел курок пистолета, который держал в правой руке, и выстрелил в упор в голову Реджи.
Пистолет издал резкий щелчок. Пушистая бахрома волос на затылке Реджи – с момента его последней стрижки прошло, должно быть, несколько месяцев – вздыбилась, когда пуля пробила ему череп. Реджи тихо хмыкнул, как бы выражая легкое несогласие с чем-то сказанным преподобным. Пуля прошла насквозь и вышла над широко раскрытыми глазами, выбив во лбу костяное окошко. «
Это похоже на коробочку, из которой выскакивает маленькая птичка в часах с кукушкой»
, – подумала Эллен, цепенея от страха.
Преподобный отскочил назад, испустив победный вопль, как мальчишка, которого только что покрутили на руках. Ботинки Реджи стукнулись о землю. Вирджил Свикер, появившийся из дверей часовни, застыл в шоке. Преподобный взял молоток другой рукой и с размаху ударил им по пробитому черепу Реджи. Алые капли брызнули ему в лицо. Он улыбался, опуская молоток снова и снова. Его пышная прическа растрепалась, помада потекла по лицу, смешавшись с потом, волосы свисали над ушами прямыми крыльями, как страницы книги в твердом переплете, открытой посередине.
Эллен не пошевелилась – физически не могла этого сделать. Мир раскололся на острые, режущие куски, словно разбилось огромное зеркало, за которым открылось беспросветное и безнадежное место, наполненное безумием, страданиями и смертью.
Преподобный поднял глаза. Увидел ее. Ухмыльнулся. Вскинул пистолет и выстрелил. Пуля просвистела у нее над головой. Мгновение спустя Эллен услышала хлопок.
Она повернулась и побежала. Пистолет снова выстрелил – пуля попала в стену жилого дома в метре впереди. Эллен пригнулась и зигзагами метнулась за ближайшую пристройку, заметив внутри наполовину скрытую тенью банку с гербицидом без крышки. Еще один выстрел… Она вздрогнула, но продолжила бежать.
В голове гудело. Было трудно думать, планировать что-то большее, чем просто переставлять ноги. В поле зрения замаячили ворота. Да, лес был опасен, но разве в Маленьком Раю сейчас безопаснее?
Она резко затормозила у главных ворот и протиснулась в щель.
Лес был в десяти метрах от Эллен. Она осмотрелась; ее ботинки шаркали по пыли. Затем женщина увидела тень, вытягивающуюся по земле из-за угла сарая, и поняла, что преподобный гонится за ней. Она попала меж двух огней.
Лес потянулся к ней. Раздался еще один выстрел, и Эллен со всех ног бросилась в гущу деревьев. В их тени было значительно холоднее. Ноги у нее подкосились, и она рухнула на ковер из сосновых иголок. Женщина поднялась на колени и в панике оглянулась, но тут было слишком темно, чтобы что-то разглядеть за огромными деревьями и кустарником. Она молила Бога, чтобы водившиеся здесь монстры не трогали ее хотя бы ближайшие несколько минут.
Эллен посмотрела сквозь деревья в сторону лагеря. Преподобный стоял у ворот, вглядываясь в чащу. Он нажимал на курок снова и снова, но в ответ раздавались только сухие щелчки. Эймос оскалил зубы, блеснувшие на фоне окровавленного лица, и в отчаянии гневно ударил молотком по воротам, а затем повернулся и направился к часовне.
Эллен подождала тридцать секунд. Она не была уверена, что преподобный больше не наблюдает за ней. Возможно, у него было время перезарядить пистолет. Но она не могла просто сидеть здесь.
Она выбралась из леса и, прячась в тени деревьев, прокралась по периметру ограды Маленького Рая к поленнице десяти футов в длину и шести футов в высоту, накрытой куском брезента. У нее все еще кружилась голова. Что, черт возьми, произошло? Ясно было одно: преподобный сошел с ума. Если, конечно, он не был таковым изначально.