Осколок рая

8

Они доехали до того места, о котором говорил владелец магазина, припарковали «Олдс» и размяли затекшие в пути ноги. Надели ботинки «Даннер» и привели в порядок рюкзаки. Затянули ремни и направились к началу тропы. Эллен бодро шагала впереди. Мика неотрывно смотрел на нее, пока не заметил, что за ним наблюдает Минерва. Когда их взгляды встретились, Минни с ироничной улыбкой покачала головой. Мика сжал губы и сосредоточился на деревьях. У подножия долины они были корявыми и цеплялись за скалы, но по мере подъема в горы становились все выше и гуще.

– Давай пошевеливайся, новичок, – сказала Эллен.

Проложенная по грязи тропа плавно шла на подъем; шагать по ней было легко. Они шли под пологом сплетенных ветвей. Солнечный свет пробивался сквозь листья и падал на кожу, отчего казалось, будто их тела облиты бледно-зеленой краской.

– Вроде бы тот парень говорил что-то о танке, доставляющем припасы, – заметила Минерва. – Почему бы просто не пойти по этой тропе?

– Это может быть гораздо сложнее, – сказала Эллен. – Она может пересекать ручьи и ямы с грязью, а выше в горах могут быть крутые подъемы, камнепады и все такое.

Они шли несколько часов. Под деревьями стало жарковато.

– Эй, – сказала Минерва, обращаясь к Эллен. – Как думаешь, укус какого радиоактивного животного будет самым бесполезным?

– Что? – переспросила Эллен.

– Ты читала «Человека-паука»? – спросила Минерва. – Питера Паркера укусил радиоактивный паук. Он получил все способности этого насекомого. Может плести паутину, лазать по зданиям, у него есть «паучье чутье». В целом все довольно неплохо. Но я подумала: а что, если бы его укусил навозный жук?

– Звучит довольно неприятно, – рассмеялась Эллен.

– Конечно, – ответила Минерва. – Человек-навозник. Он может катить каменные глыбы размером с гору по небольшим холмам! А еще перепрыгнуть через кучу навоза одним прыжком!

Эллен рассмеялась еще громче.

– А как насчет, я не знаю… Человека-утконоса?

– Однажды во время исследовательской поездки, – торжественно произнесла Минерва, – скромный ученый Питер Панкейк был укушен радиоактивным утконосом. В тот день он стал Человеком-утконосом! Бойтесь, злодеи! Он может открывать всевозможные жестяные банки своим клювом! И…

– Нести яйца? – предположила Эллен.

– Откладывать яйца в мягкий песок! Лучший супергерой в мире – Человек-утконос!

Обе смеялись так сильно, что почти не смотрели, куда идут. Мика и Эбенезер с недоумением косились на них.

– А как насчет Человека-ленивца? – рискнул Эбенезер. – Однажды радиоактивный ленивец упал с дерева и укусил кроткого подолога Питера Попкорна, и…

– Чушь какая-то, – резко прервала его Минерва. – Заткнись, а? Тебя никто не спрашивал.

– Вот что бывает, когда нанимаешь профессиональных наемников, чтобы они сопровождали тебя в поход, – мягко сказал Эб Эллен. – Они ругаются, и в итоге тебе становится неловко.

– Иди к черту, – ответила Минерва.

– О чем я и говорю, – продолжил Эб ласковым тоном. – Грубая она, скажи? Можно даже сказать, невоспитанная.

С этого момента они шли в тишине. Земля была сухой – крошащейся, выжженной жарой; увидев ее, любой пожарный схватился бы за голову, моля высшие силы о дожде. Эбенезер прицелился из винтовки – и уничтожил похожий на опухоль гриб, который рос на стволе карликовой пальмы в двухстах метрах от них. Выстрел заглушил все остальные звуки, и наступила гробовая тишина.

– Просто проверяю прицел… – Он перезарядил винтовку. – Сами понимаете, у каждого оружия свои особенности. Нужно знать их наперед.

Эбенезер и Мика теперь тяжело дышали. Женщины чувствовали себя лучше. Минерва легко перешагивала через корявые корни и поваленные стволы. Эллен двигалась с удивительной грацией. Мужчины плелись за ними. От влажной земли, покрытой ковром из коричневых сосновых иголок, поднимался запах гнили.

Вдруг Минерва спросила:

– Что это?

Она указывала взглядом на дерево с каким-то странным рисунком на стволе – то ли символом, то ли руной. Линии были очень глубоко врезаны в древесину.

Мика провел пальцами по метке. Надрезы не затянулись корой, бледная сердцевина была гладкой, как рубцовая ткань. Он видел подобные штуки в Корее. Враг вырезал их на деревьях или камнях в качестве предупреждения для проходящих солдат. Иногда армейский переводчик мог расшифровать их и дать отряду Мики решающее преимущество, а иногда – нет.

– Маркер тропы? – спросила Эллен. – Может, кто-то повесил на дереве мешок с едой.

– Здесь тоже есть эта штука, – позвал их Эб.

Они обнаружили семь таких знаков, вырезанных на деревьях. Возможно, были и другие, но они их не заметили. Все метки были примерно одинаковыми: крест с более короткой линией под горизонтальной перекладиной, чем-то напоминавший телеграфный столб. Но что поразило их, так это упорство, с которым кресты были вырезаны на стволах: кто-то грубыми ударами чуть ли не вырывал куски дерева.

– Это какие-то мальчишки развлекались с отцовским топором, – предположил Эб. – Или сумасшедший дурак, решивший отметить, под каким деревом он закопал свою банку с монетами.

Не найдя более логичного объяснения, они молча согласились с рассуждениями Эбенезера, но о метках не забыли. Точнее, о силе, с которой те были нанесены.

Тропа постепенно поднималась по предгорьям и никогда не вела вниз. Деревья становились все гуще; кое-где лес был и вовсе непроходимым.

На затылок Эбенезеру села оленья муха. Укусила его и улетела, прежде чем Эб успел ее прихлопнуть.

«

Гребаные насекомые!

– ругался он про себя. –

Гребаные деревья! Гребаная грязь!

»

Эбенезер ненавидел все связанное с дикой природой. К сожалению, он вспомнил об этом, только оказавшись посреди леса. Походы никогда ему не нравились. У него было слабое здоровье. В детстве он постоянно страдал от насморка. Ему не хватало витаминов – во всяком случае, так утверждала бабушка. Вероятно, у него был низкий уровень железа… Все эти проблемы можно было решить, застрелив что-нибудь прыгающее или крадущееся по этому забытому Богом чистилищу, – Эб избавил бы его от мучений и съел сырым. Это наверняка вернуло бы ему жизненные силы.