Страница 104 из 324
Она наклонилась вперед, прося его продолжить.
– Он выглядел не очень хорошо, – сказал Нейт. – Так, словно был одной ногой в могиле или вообще уже умер. Я понимаю, это звучит глупо, но… Однажды мы с мамой ходили в кино. Смотрели «Убить пересмешника». Мама дала мне десять центов на батончик «Зеро». Когда я возвращался от киоска, то увидел, что на другом экране идет фильм. Он назывался «Преждевременные похороны»… – Нейт покачал головой. – Мне не стоило его смотреть. Там был мертвец, весь белый и голодный, выползающий из гроба. С его плеч сыпался могильный прах… Меня потом неделю мучили кошмары. В общем, как-то так…
– Так выглядел Илай?
Нейт сглотнул.
– Да.
– Ты кому-нибудь рассказывал об этом?
– Только вам.
– А отцу?
– Он бы не поверил. Он бы сказал, что у меня слишком активное воображение. Что это дьявол забрался в мой мозг.
– Хочешь рассказать еще кому-нибудь?
– Может, мне это приснилось, – с надеждой сказал Нейт, но выражение лица женщины говорило о том, что она в этом не уверена. – Никто не видел Илая с тех пор, как он вернулся. Может, с ним все в порядке?
– Мои друзья видели его, – сказала женщина. – До того, как вмешался преподобный. По их словам, Илай выглядел не лучшим образом.
– Ох… – только и смог сказать Нейт.
– Просто играй с шариками, хорошо? – Она оглянулась через плечо, словно почувствовала движение чего-то неприятного по позвоночнику. – И пообещай: если увидишь еще что-нибудь странное или страшное, то придешь и расскажешь мне.
Он заколебался.
– Нейт, – добавила она, – я тебе верю.
Его охватило облегчение.
– Хорошо! – Он кивнул. – Но надеюсь, что ничего такого больше не увижу.
– Я тоже надеюсь на это.
Она вернулась в стеклодувную мастерскую. Порыв холодного ветра донесся из-за угла сарая, вызвав мурашки на икрах Нейта.
28
«
Престонская школа для мальчиков
».
Эти четыре слова были выбиты на жестяной табличке, болтавшейся над входом. Деревянные столбы, на которых когда-то держалась вывеска, сгнили, и теперь она висела на ржавом штыре, изъеденном дождями и ветром.
Дорожка была почти неразличима среди бурьяна и зарослей папоротника – две узкие вытоптанные полоски земли. Рядом с тропинкой сразу за вывеской обнаружились выщербленные бетонные ступеньки – всего две, словно кто-то начал строить лестницу и забросил на середине. Раньше рядом с такими ступеньками останавливали экипажи, чтобы пассажиры могли сойти, не вывихнув лодыжку.
– Гри-ин Эйкрс – именно там хотела б я жи-ить, – запела Минерва. – Жи-изнь на ферме – это жизнь для меня!
Мика недоуменно посмотрел на нее.
– Что, ты не смотришь телевизор? Чем ты вообще занимаешься по вечерам, Шуг? Пялишься на стрелки часов?
Они пошли в сторону зданий. Минерва попыталась насвистывать тему «Грин Эйкрс» – что угодно, лишь бы не идти в тишине, – но пронизывающий ветер сбивал дыхание и сушил губы.
– Это что, старая частная школа? – спросила она. – Богачи посылают сюда своих Чедов, Куперов и Атертонов, чтобы те воспитали в себе характер?
Мика покачал головой.
– Это школа для несовершеннолетних преступников.
– Так ты слышал об этом месте?
– Нет. Только о похожих.
Престонская школа для мальчиков состояла из трех отдельно стоящих зданий: двух больших хозяйственных построек и одного жилого дома. Они подошли к самому большому помещению. Дверь криво висела на прогнивших петлях. Внутри стояли два ряда кроватей по пять штук – достаточно, чтобы разместить двадцать детей. Сквозь заляпанные грязью окна проникал пепельный свет. Каркасы кроватей сохранились на удивление хорошо. Матрасы кое-где были в прорехах и разрывах, из которых торчал конский волос. Черепица местами слетела с крыши, образовав щели, сквозь которые солнце выбелило половицы. Но в целом внутри царила спокойная, какая-то музейная атмосфера.
На дальней стене были нацарапаны слова. Каждая буква была глубоко прорезана в доске, будто кто-то отчаянно долбил дерево перочинным ножом или другим острым предметом.
Почему 6 боится 7?
789! 789!
– Это загадка, – сказал Мика. – Шестерка боится семерки, потому что семерка съела девятку
[14]
[Классическая английская загадка – “Why is six afraid of seven? Because seven eight nine”. Основана на созвучии слов «съел» (ate) и «восемь» (eight).]
.
Они прошли между койками. В изножье каждой стояли старые ящики для обуви с потрескавшимися кожаными защелками. Минерва открыла один. Внутри лежала оловянная игрушка – аист в шляпе. Когда она завела аиста ключиком, тот ожил. Сначала наклонил голову, затем его длинный клюв открылся, и на языке аиста оказался запеленатый младенец. Большая часть лица младенца была покрыта ржавчиной. Ключ повернулся. Клюв аиста захлопнулся над младенцем.
Минерва перевернула игрушку. На ее подставке была выбита надпись:
Игрушки «Гели 1870»
. По позвоночнику пробежала волна неприятных ощущений. Она положила игрушку обратно в ящик, не желая ощущать кончиками пальцев ее металл – теплый и жирный, как будто он совсем недавно побывал в детских липких руках.
Мика осмотрел несколько других ящичков. Одни были пусты, в других остались скудные пожитки: заплесневелые Библии, распятия, стеклянная банка, наполовину заполненная шариками, кукла из сплетенных в косы волос. Вещи, которые мальчикам, спавшим когда-то на этих кроватях, разрешалось привозить с собой в школу (а может, они их проносили тайком).
– Сколько мальчиков здесь было, как думаешь? – пробормотала Минерва.
– Трудно сказать, – ответил Мика. – Десять. Двенадцать. Где-то так.
– И они согласились поехать в такую глушь?
– Лучше, чем тюрьма.
– Поверю на слово.
Они снова вышли на залитую послеполуденным солнцем ровную площадку за жилым корпусом. Возле заколоченного колодца стоял металлический плуг, в который впрягали волов. Неподалеку от колодца Минерва заметила в зарослях сорняков два приземистых металлических ящика размером примерно с гробы. Они тоже местами проржавели, хотя металл был довольно толстым.
– А это что за хрень?