Страница 24 из 25
Продавец мороженого рассмеялся, и этот звук был похож на обвал в глубоком заброшенном карьере. Он щелкнул пальцами, и пространство вокруг них начало искажаться. Реальность пошла рябью, словно поверхность воды, в которую бросили тяжелый камень. Город-призрак с его кровавыми реками и пепелищем начал таять, превращаясь в блеклое воспоминание, которое больше не имело значения.
Они оказались на залитой солнцем площади другого города. Был жаркий июньский полдень. Воздух дрожал от зноя, и люди, чтобы спастись от жары, сбивались в тени раскидистых каштанов. В центре площади, прямо у входа в главный городской парк, стояла знакомая бело-голубая тележка, украшенная яркими лентами и рисунками с улыбающимися рожками.
Продавец мороженого вернул себе облик безупречного, вежливого джентльмена в накрахмаленном белом фартуке. Он выглядел так дружелюбно и безобидно, что любой прохожий почувствовал бы к нему мгновенное доверие. Но рядом с ним теперь стояла помощница. Маленькая девочка в розовом платье, с аккуратно завязанными ленточками в волосах и взглядом, который казался невинным только тем, кто не видел, как эти глаза смотрели на умирающих.
Алиса взяла в руки стопку хрустящих вафельных рожков. Она подошла к краю площади, туда, где стояла группа смеющихся детей со своими родителями. В её руках было мороженое — густое, темное, с легким, едва уловимым металлическим привкусом, который так притягивал тех, кто уже однажды его попробовал.
— Здравствуйте! — звонко выкрикнула Алиса, и её голос прозвучал как самый чистый колокольчик в мире. — Попробуйте наше новое мороженое! Оно совершенно бесплатно для всех детей!
Толпа оживилась. Родители, утомленные жарой и суетой, с улыбками подтолкнули своих чад к прилавку. Они видели перед собой всего лишь милую девочку, которая хотела поделиться радостью с другими. Один из мальчиков, лет шести, с веснушками на носу и в кепке козырьком назад, первым протянул руку за угощением.
— Спасибо, Алиса! — радостно воскликнул он, жадно вгрызаясь в холодное лакомство.
Алиса смотрела, как он ест, и в её голове всплыл образ её собственной матери. Она вспомнила, как та когда-то кормила её с ложечки, и эта мысль вызвала у неё короткий, сухой смешок. Теперь она сама кормила этот мир, но её пищей была не любовь, а жажда.
Продавец мороженого стоял чуть позади, его глаза-воронки медленно сканировали площадь. Он видел, как в глазах первой десятки детей, попробовавших черное мороженое, что-то надломилось. Зрачки расширились, заполняя радужку абсолютной тьмой, а маленькие ручки, сжимавшие вафельные рожки, вдруг напряглись, как стальные тросы.
— А теперь, — прошептала Алиса, отходя в сторону и освобождая пространство, — начинайте игру.
Тишина наступила мгновенно, но она не была мирной. Это была та самая тишина, которая предшествует обвалу лавины. Мальчик в кепке медленно повернулся к своему отцу, который в этот момент ласково поправлял ему воротник рубашки. Взгляд ребенка стал холодным и расчетливым. Одним резким, почти молниеносным движением он вцепился зубами в запястье отца.
Раздался первый крик — короткий, захлебывающийся. А затем площадь взорвалась многоголосым воем. Сотни маленьких хищников, еще секунду назад бывших невинными детьми, синхронно набросились на своих родителей. Это не была просто бойня; это был ритуал. Дети с циничным удовольствием рвали плоть, смеясь в лицо тем, кто их вырастил.
Продавец мороженого медленно обходил площадь, словно дирижер, наблюдающий за финальным аккордом своего шедевра. Он видел, как хаос обретал структуру: Алиса, ставшая истинной королевой этой стаи, не участвовала в общей резне. Она стояла на возвышении, скрестив руки на груди, и её глаза светились багровым огнем. Она больше не нуждалась в наставлениях демона. Она сама стала законом этого нового, кровавого мира.
— Посмотри на них, — небрежно заметил Продавец, когда последний из взрослых на площади затих, превратившись в бесформенную груду из мяса и ткани. — Они так предсказуемы в своем ужасе. Но ты, Алиса... ты стала чем-то большим, чем просто монстром. Ты стала вечностью.
Алиса посмотрела на свои руки. Кровь впитывалась в ткань розового платья, делая его почти черным. Она чувствовала, как в её жилах пульсирует сила тысячи поглощенных жизней. Город вокруг них начал медленно трансформироваться: здания из бетона и стекла покрывались органической коркой, напоминающей запекшуюся кровь, а небо окрашивалось в цвет заходящего солнца, которое больше никогда не взойдет.
Она подошла к Продавцу и посмотрела в его бездонные глаза. В этот момент она поняла, что он больше не её учитель и не её союзник. Он был лишь ключом, который открыл дверь, и теперь эта дверь захлопнулась за ними навсегда.
— Ты больше не нужен мне здесь, — произнесла Алиса. Её голос теперь не был детским; он вибрировал от мощи, способной сокрушать горы.
Продавец мороженого медленно улыбнулся, и эта улыбка обнажила ряды острых, как иглы, зубов.
— Именно этого я и ждал, маленькая королева. Единственный способ по-настоящему владеть этим миром — избавиться от того, кто дал тебе власть.
Алиса не колебалась. Она сделала резкий выпад, и её маленькие пальцы, ставшие теперь тверже алмаза, вонзились в горло демона. Она не просто убивала его — она поглощала его сущность, впитывая в себя саму концепцию голода и жажды. Продавец не сопротивлялся; он растворялся в ней, превращаясь в последний, самый изысканный ингредиент её бесконечного аппетита. Его бело-голубая тележка с мороженым с грохотом опрокинулась, и черная, вязкая масса вытекла на площадь, поглощая остатки цивилизации.
Когда всё закончилось, на площади осталась только одна фигура. Маленькая девочка в окровавленном платье стояла посреди абсолютной тишины. Вокруг неё замерли тысячи детей-монстров, склонив головы в знак покорности. Теперь не было ни парков, ни городов, ни людей — осталась только великая, пульсирующая пустота, которую Алиса должна была заполнить собой.
Она посмотрела на горизонт, где когда-то находились другие города, и почувствовала, как мир сжимается, словно старый, изношенный кокон. Ей больше не нужно было охотиться. Весь этот мир стал её личным садом, где каждое живое существо было лишь плодом, созревшим специально для того, чтобы она его сорвала. Она закрыла глаза, вдыхая запах запекшейся крови и пепла, и впервые за долгое время ощутила странный, почти забытый покой.