Страница 43 из 64
— Они создают мир, где такие, как мы — ты и я, не имеют ни голоса, ни прав, ни средств к существованию. Нас либо выдавят на самое дно, либо уничтожат как «нежелательные элементы».
В бюро повисла тяжёлая тишина.
— И что… что мы можем сделать? — голос Астарии звучал тихо, но без тени паники.
— Пора сделать свой ход, — сказал Йердан, выдвигая ящик с досье. — У нас есть компромат на каждого из них. Не просто слухи. Факты. Долги, взяточничество, незаконные сделки, связи с преступным миром, извращения, которые они так любят осуждать в других. Мы начнём с… дестабилизации.
Он достал папку с пометкой «Неприкосновенное», что лежала в потайном отделении.
— Завтра утром анонимные письма с тщательно отмеренными порциями секретов начнут приходить им домой. Не все сразу. По одному. Сначала самому слабому звену — лорду Эльрику, который тонет в долгах из-за пристрастия к азартным играм. В письме будут детали его долгов и намёк, что остальные участники клуба уже знают о его «слабости» и готовятся отстранить его, чтобы не делиться. Он запаникует. Побежит к другим. Начнёт давить. Они начнут подозревать друг друга.
Астария слушала, и на её лице появилась хищная улыбка.
— Сеять раздор. Классика. А потом?
— А потом, когда они будут заняты выяснением, кто из них предатель, мы нанесём удар по публичной репутации. — Йердан открыл папку, где лежали оттиски с камня-резонатора и распечатки финансовых операций. — Мы «случайно» передадим самые сочные истории о их вечеринках с участием полукровок-служанок и злоупотреблении служебным положением в руки… скажем, пары голодных до скандалов журналистов из оппозиционных «Серебряных хроник». Не всё сразу. Дозированно. Чтобы общественное возмущение нарастало постепенно, а они не успели договориться и замять всё разом. Параллельно собирая показания жертв и проводя слежку за клубом.
— А парламент? Закон о чистке?
— Для того чтобы такой закон прошёл, нужна видимость единства и морального превосходства его инициаторов, — объяснил Йердан. — Если они будут по уши в скандалах, обвиняя друг друга в распутстве и коррупции, ни о каком моральном авторитете речи быть не может. Их сторонники начнут отдаляться. Закон «зависнет». А мы в это время представим альтернативу.
Он посмотрел прямо на Астарию.
— Тебя.
— Меня? — она оторопела.
— Тебя. Живую, полукровку, но богатейшую к тому времени дочь барона. Историю твоего развода, попытку продать тебя в «Золотом яблоке» — всё это нужно обнародовать. Но не как жалобу. Как обвинение. Как символ того, против чего они на самом деле борются — не за чистоту крови, а за право безнаказанно унижать и грабить. Ты выйдешь из тени. Дашь интервью. Не как жертва. Как обвинитель.
Астария замерла. Идея публичности вызывала у неё животный ужас. Но под ним клокотала ярость, требовавшая выхода.
— А ты? Твоё… происхождение?
— Останется в тени, пока нужно, — твёрдо сказал Йердан. — Но если понадобится, и эта карта будет разыграна. Моё нынешнее согласие с таким существованием даёт мне право в некоторых моментах манипулировать дворцом. Но это крайняя мера.
Йердан встал и подошёл к окну под потолком, глядя на вечерние огни города.
— Мы ведём войну на три фронта, Астария. За твоё наследство. За будущее полукровок и обычных граждан без магии. И за право вообще существовать в этом городе. Информация — наше оружие. Их жадность и взаимное недоверие — наша сила. Они хотят чистоты? Мы покажем им, насколько грязна их собственная конура.
Астария подошла и встала рядом с ним, тоже глядя на огни города.
— Значит, план такой: посеять панику среди крыс, выманить их, а потом предъявить публике доказательства.
— В общих чертах — да, — кивнул Йердан. — Готовься. Завтра начинается наступление. И, Астария… — он обернулся к ней, — в следующий раз делай уборку без корицы. На всякий случай.
Она усмехнулась, и в её медных глазах вспыхнула искорка азарта.
— Договорились, полудемон. Только вот знаешь, на свете много разных пряностей, и я не знаю, какие из них не относятся к священным.