Страница 92 из 119
Дерево трещит, складывается пополам и с грохотом валится к моим ногам. Тяжело дышу, глядя на этот разгром. Отстранили её, значит? СБ вцепилось? И почему мне, нахрен, хочется сейчас поехать и перегрызть глотку этому Каменеву?
На кой чёрт я за неё так переживаю? Подумаешь, вывернут её жизнь наизнанку, найдут, за что зацепиться, и вышвырнут из органов с волчьим билетом. Мне же лучше! Но, бляха… как представлю, как её это изводит, как она там зубами скрипит от бессилия — и самому становится до одури паршиво.
И есть ещё один косяк: если у этой упрямой копши появится куча свободного времени, она же его не на маникюр потратит. Она вцепится в «Тень» с удвоенной яростью, начнет рыть землю носом. А я уже не смогу пасти каждый её шаг через Васю! Контроль уплывает сквозь пальцы.
— Сука!
Хватаю телефон, пальцы зло вбивают поиск. Нахожу контакт этого жирного борова — подполковника Каменева. Толсторожий ублюдок, который за пачку «зелени» родную мать в ломбард заложит. Долго ждать не приходится, он отвечает на вызов мгновенно, будто только и ждал звонка от дьявола:
— Слушаю, господин Раевский,— доносится из трубки масляный голос подпола.
— Ты совсем ахуел, Эдик?! — рычу я не давая ему вставить слова,— Решил что бессмертный?
— Я… э… в чём дело?— мямлит гнида, уже начиная заикаться.
— Зайкина прессует СБ. Сделай так, что бы они испарились. Живо! Даю тебя два часа!
— Но там уже всё запущенно...
— У тебя два часа, Эдик! Или я лично скормлю тебя псам. Живым. Понял?
В трубке повисла гробовая тишина, то ли в обморок ёбнулся, то ли уже прикидывает размеры своего гроба. Наконец подполковничья рожа выдавливает:
— Хорошо, я всё сделаю…
Сбрасываю вызов, не дослушав его скулёж. Телефон в пальцах едва не трещит — ещё немного, и раздавлю к чертям. Мышцы наливаются тяжёлым свинцом, внутри всё вибрирует от ярости.
Зверюга под кожей ходуном ходит, рвётся наружу, а я заставляю себя дышать через нос. Глубоко. Ровно. Стараюсь выпустить пар, чтобы не сорваться, не прыгнуть в тачку и не полететь к этой копше прямо сейчас. А желание увидеть её — просто аховое, до темноты в глазах, до скрежета зубовного!
— Мать твою, Зайка… — выдыхаю я в пустую комнату, сжимая кулаки. — Что ты со мной сделала?