Страница 77 из 119
София нахмурилась, чуть приоткрыла рот, и это замешательство было красноречивее любого признания. Если она пыталась сделать вид, что впервые слышит название РНК, то провалилась с треском. А это уже моё поле, мой ритм — работа хорошего опера, который умеет читать без слов.
— Я не понимаю…
Девушка качнула головой, пытаясь сохранить лицо, но её голос предательски дрогнул.
— Вы что-нибудь слышали об этой компании?
— Да, я… я раньше работала журналистом и… — Она запнулась на полуслове, нахмурилась сильнее. — Послушайте, я не понимаю, какое отношение я имею к этой компании…
— Прямое, — хладнокровно отрезала я.
Она вздрогнула, её ярко-зелёные глаза мгновенно потускнели, подернувшись пеленой страха.
— Ваш дом раньше принадлежал одному из директоров. Золотову, — я вбила этот гвоздь по самую шляпку, не сводя с неё глаз.
— Но я не знала…
— Странно, — перебила я её. — Разве при оформлении сделки на такую роскошь вы не поинтересовались прошлым владельцем? Или, наоборот, слишком хорошо его знали?
София судорожно вздохнула, её пальцы вцепились друг в друга так, что костяшки побелели. Всё её добродушие испарилась, оставив место лишь загнанному блеску в глазах.
— Послушайте, капитан… — начала она, пытаясь вернуть голосу твёрдость, — Мой муж занимался покупкой этого дома. Это — подарок. Я просто…
Она не договорила. В коридоре раздался топот, детский смех, а следом в комнату влетел темноволосый мальчуган с ясными янтарными глазами.
— Мама! — Смеясь, он с разбегу запрыгнул ей на колени. — Лис опять играет нечестно!
Я машинально подрываюсь со стула. Тот с грохотом валится на пол, привлекая внимание и Софии, и её сына. И тут из коридора доносится голос, от которого я мгновенно покрываюсь липким потом:
— Не верь ему, заёба! Он сам начал...
В дверях появляется ОН. Огромный даже в масштабах этого гигантского дома. В черных тактических штанах и футболке, сидящей на нём как вторая кожа, подчеркивая каждый литой мускул. Сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном галопе.
— Ася? — с его губ срывается не то вопрос, не то приглушенный рык.
Я холодею. Лицо Макса меняется моментально. Только что он улыбался ребёнку, а секунду спустя на меня смотрит зверь. Он делает пару уверенных, угрожающих шагов. Мои руки действуют на чистых рефлексах: щелчок кобуры, ствол в руках, взвод курка. Мушка замирает на его груди.
Это движение срабатывает как спусковой крючок цепной реакции. Та самая «милая девочка» София вскакивает, закрывая собой мальчишку, и одним молниеносным движением дергает кухонный ящик. Рывок, щелчок — и я сама оказываюсь на прицеле.
Вот тебе и божий одуванчик!
— Так! — Максим делает шаг вперёд, его голос вибрирует от скрытой угрозы. — Пушки опустили! Обе!
Чтобы эта фраза звучала как просьба, а не как приговор, ему нужно было родиться кем угодно, только не наёмником гладиатором!
— Живо! — рявкает он так, что закладывает уши.
И это действует. София медленно опускает ствол, я — следом, чувствуя, как в горле пульсирует сердце. В голове бьется одна чёткая мысль: я снова влипла по самые уши. И если этот гладиатор решит меня сейчас грохнуть, мой бедный Финик точно останется сиротой.