Страница 61 из 119
Чёртова копша! Какого, мать её, рожна она попёрлась сюда?! Сидела бы в своей хате, наглаживала своего ебанутого кота, так нет же — потянуло на подвиги в самое пекло!
Вхожу в крутой вираж, на секунду выжимая сцепление, и жёстко подрезаю вторую тачку с ищейками. Догадаться, что это именно их колымага, проще пареной репы. Машины без номеров, глухая тонировка в хлам — видать, боятся, что мир содрогнется от вида их мерзких харь.
Резко закладываю руль влево, уходя на параллельную улицу. Вдавливаю педаль в пол до упора, выжимая из этого ведра последние соки. Досталось же наследство — старая колымага Якута. Сам он упилил на моём микрике, набитом «товаром», а я теперь изображаю каскадера на этой развалюхе.
Возможно, стоило поступить иначе: самому везти стволы на базу, а Якута отправить развлекать ищеек. Но тогда эта пронырливая копша мигом срисовала бы адрес нашей базы, а лишние хвосты нам сейчас — как кость в горле. И — сука! — самое гениальное: я остался с голыми руками. Ни одного нормального ствола в салоне!
— Браво, Лис! Ты заразился идиотизмом воздушно-капельным путём! — рычу я сам на себя под испуганный вид копшы.
Единственный «арсенал» на борту — это её бесполезное барахло, с которым она явилась нас задерживать. Газовая пукалка против профессиональных ищеек на бронированных внедорожниках. История, достойная долгого поржать в баре, но сейчас мне вообще не до смеха. Если выживем — вместе посмеёмся, обещаю. А пока...
Копша тарахтит без умолку, осыпая меня вопросами с пулемётной скоростью. Настоящий опер — даже когда смерть дышит в затылок, список допроса в ней не иссякает. Я молчу, сжимая руль до белизны в костяшках, и закладываю виражи по лабиринту гаражей, пытаясь стряхнуть ищеек. Параллельно вбиваю вызов Якуту на громкую.
— Я вынырнул, — доносится из динамика его хриплое шипение.
— Поздравляю, — рычу я, подрезая очередную мусорную кучу. — В этой твоей колымаге хоть какой-то ствол припрятан? Мне отстреливаться нечем!
— Стволы? Лис, я её для оргий использовал, а не для войны. Там из оружия только презервативы в бардачке, и те, скорее всего, просрочены.
Не выдерживаю и кошусь на девчонку. Она слышит каждое слово, и её глаза, и без того огромные от страха, округляются до размеров галактических провалов.
— Мне не послышалось? — шепчет она, и в её голосе ужас мешается с искренним отвращением. — Для... чего он её использовал?
— Руками ничего здесь не трогай! — отрезаю я, бросая машину в очередной крутой поворот. Снова переключаюсь на Якута: — Вырулю! Феликсу передай — он мой должник до конца жизни!
Хотя, стоит признать: Феликс в последнее время стал дохрена фортовым. Приедь он на эту сделку сам — ищейки бы его в два счета упаковали или пристрелили на месте, он бы и глазом моргнуть не успел. Видимо, Вселенная решила, что с него и так хватит наказаний в лице его рыжей ведьмы.
Копша ёрзает на сиденье, будто оно под напряжением. Весь её оперский апломб вылетел в трубу, осталась только голая паника. Она постоянно оглядывается, вжимаясь в спинку кресла, которое, судя по признаниям Якута, видало виды.
— Максим… Они… стрелять собрались? — голос у неё сел, превратившись в сиплый шепот.
Мажу взглядом по зеркалу заднего вида. Обе тачки висят на хвосте, как приклеенные. Из той, что идет первой, в пассажирское окно неспешно высовывается рука, сжимающая короткий ствол автомата.
Пиздец. Полный и окончательный.
Раньше в такие моменты я ловил чистый адреналиновый кайф — кровь кипела, зверь внутри ликовал, предвкушая бойню. А сейчас? Сейчас, кайфового нихуя. В башке, вместо плана боя, долбит одна мысль: когда это меня так начала заботить жизнь этой бедолаги? «Мисс Безупречный Кодекс», гроза магазинных воришек, залезла в самое пекло, и теперь её жизнь висит на моём умении крутить баранку.
Но факт остается фактом. Хрен я дам ей сдохнуть. Как минимум до тех пор, пока не узнаю, какова на вкус эта её правильность в постели. Не дам ей сдохнуть, пока не трахну так, чтобы она забыла все свои ебучие законы.
— Уходила когда-нибудь от погони, Зайка? — хрипло бросаю я, на мгновение отрываясь от зеркала, чтобы поймать её ошалевший взгляд.
— Нет! — почти визжит она, вцепившись в обшивку так, что пальцы побелели. — Я обычно по другую сторону!
— Тогда записывай первый урок, копша. Знаешь, что сейчас самое важное?
— М-м? — выдавливает она, сжимаясь в комок.
— Вовремя нагнуться!
Не давая ей и секунды на раздумья, я одним резким движением отстегиваю её ремень и наотмашь припечатываю её голову к своим коленям, буквально вминая лицом в свой пах. В тот же миг салон взрывается звоном: заднее стекло осыпается на нас сверкающим градом, а в спинки сидений с глухими ударами вгрызается серебро.
— Твою мать! — рычу я, чувствуя, как над головой свистит смерть.
Девчонка под моими ладонями замерла, кажется, даже дышать перестала. Осколки хрустят под колесами, ветер врывается в разбитое окно, выдувая запах её волос и мешая его с гарью. Ищейки не шутят — они решили превратить этот Якубовский баррель на колёсах в решето вместе с нами.
Ситуация — ебанутся. Вокруг свистят пули, металл рвётся в клочья, а мой организм решил, что сейчас идеальное время для демонстрации боевой готовности. Не знаю, как там девчонка внизу, но мне такое положение дел доставляет удовольствие.
И не только мне — судя по всему, мой младший брат тоже оценил близость капитана Зайки. Член в штанах моментально ожил, кровь запульсировала в паху, отозвавшись на тепло её лица, и встал по команде «смирно», намертво упершись ей прямо в щеку. И я кожей чувствую, как она осознает, во что именно уткнулась носом. Секундная тишина в салоне, нарушаемая только ревом мотора, кажется громче взрывов. И ступор копши, продлившийся от силы пару секунд, лопнул. Она вдруг взъерепенилась, задёргалась под моей рукой, пытаясь вырваться из этого двусмысленного положения:
— Ты! Что творишь?! Отпусти сейчас же!
Её кулаки забарабанили по моим бедрам, но хватка у меня железная. Очередная пуля со свистом прошила подголовник, выбив облако синтепона прямо над моей макушкой.