Страница 39 из 119
Она, кажись, реально пугается. Пятится, но я тут же перехватываю её запястье и тяну на себя, пока её тощее тело не впечатывается в мой грудак. Копша, растерявшись, достаёт из волос свой ебучий карандаш, рассыпая тёмные пряди по плечам, и выставляет его передо мной, как оружие массового поражения.
— Я буду защищаться! — вопит.
И в этот момент я чую её запах. Он буквально сносит крышу! Феромоны, что ли какие? Волчара от этого аромата аж подвывает внутри, кажись, кончил!
— Ебать, — выдыхаю на автомате.
Разворачиваю её к себе спиной, вжимаюсь лицом в её волосы. Она замирает. Кажется, даже трясётся, но замечаю это не сразу.
Пахнет ахуенно, клянусь! В жизни ничего слаще не вдыхал. Смесь лаванды и ванили, срывающая резьбу с моего рассудка. В грудке — землетрясение. По телу несётся огненный вихрь, первобытный кайф. В глазах — ебучие искры. В башке — штиль. В трусах — затвердевший стояк, грозящий в любой момент кончить от одной эйфории!
— М… м… Максим… — неуверенно, с голосом, полным шока, выговаривает она.
А я могу только уткнуться членом в её спину и мычать, а носом в волосы, вдыхая её чёткий, ебучий аромат в лёгкие, как единственно правильный кислород.
Ну что за пиздец?!
Шелковистые волосы приятно щекочут лицо, запутываются в щетине. Руки живут своей собственной, ахуенной жизнью, заключая её в кольцо объятий, прижимая хрупкое тело максимально близко, словно решили внутрь её тела меня запихнуть. А я — ебать наркоман! Роюсь носом в её голове, добираюсь до шеи. Её сердце колошматит прямо в меня. Она судорожно дышит, задыхается, а я за двоих дышу, полной грудью, не понимая, что за хуйня со мной творится!
Разворачиваю её лицо ладонью — она не сопротивляется, слава богам, иначе пришлось бы брать силой. Потому что сейчас нужно только одно — почувствовать сладость её губ. И я целую. Жадно, как и прежде, собственнически. С яростью плюс триста, с бешенством на максималках.
Вышибаю из неё короткий стон, который добивает последние предохранители. И она отвечает. Снова! Её губы раскрываются, впуская меня внутрь. Вкус мятной пасты смешивается с моим желанием и сладостью её аромата — и остановиться уже нереально.
Вообще не соображаю, как подхватываю её и несу до спальни. Очухиваюсь от очередного её стона. А она уже подо мной. Шарит по потолку глазами — то ли рассудок ищет, то ли что-то потяжелее, чтобы огреть меня. Задыхаясь, хватает воздух, как только я освобождаю её губы.
— Ты… обещал… — в её глазах запредельная паника.
Да и я в ахуе, если честно. Ебать её пьяную не планировал! Но тут… как удержаться?
— Раз обещал — членом не буду, — успокаиваю.
Но, судя по всему, мои слова на неё не действуют. Она отпихивается, вырывается, как таракашка, выползает из-под меня, утыкается в изголовье.
Ловлю за лодыжку и возвращаю на место. А её место — вот оно! Подо мной, блядь!
— Спокойно, Зайка… — то ли рычу, то ли мурлычу, хуй пойми, в голове — землетрясение в десять баллов плюс штормовое предупреждение. — Я аккуратно…
И, пока она не начала спорить, беру её губы в плен. А они мягкие, податливые, сладкие. Ахуенно! В последний раз целовал Дашку-одуванчика, но там — не то. Там хотелось нагнуть, а тут… Магнетическая какая-то тяга!
Растёгиваю её рубашку одной рукой. Второй удерживаю за затылок, чтобы, если разум включится, не вырвалась. Ощущаю, как она сдаётся. Медленно, но сдаётся. Пальцами сначала касается моей щеки, а потом — впивается в волосы пальцами. Ахуенно так, властно. Вставляет меня! Вроде монашка с кодексом чести, а целуется сейчас — божественно! Не то, что в прошлые разы!
Приподнимаю её, чтобы рубаху снять. Сопротивления — ноль. Сама помогает. Срывает с себя одежду, выпуская в воздух свои феромоны, от которых голова кружится похлеще любой наркоты. Зацеловываю её шею. Прикусываю кожу, заставляя всё её тело покрыться мурашками.
— Да ты оказывается отзывчивая…
Она молчит. Закусывает губу, сопит и стонет шёпотом, который отдаётся вибрацией в грудной клетке. Яйца звенят, тяжелеют и ноют. Стояк такой, что ширинка скрипит от натуги. Но сука… я же обещал, что членом не трону! Бляха, язык мой — враг мой! А довести её до края — нестерпимо хочется.
Припадаю к сиськам, а там — всё, как я и ожидал. Точёная тройка в кружевах. Ну, пиздец! Тут уже контроль к чертям летит. Рву бельё, освобождая эту прелесть. Как первобытный пацан, набрасываюсь на соски. Они — два твёрдых гвоздика. Один засасываю в рот, второй сминаю пальцами. Аккуратные, упругие. Не удерживаюсь — прикусываю. Девчонку прошибает, и она стонет — пронзительно, в голос.
Вот это я понимаю! Взрывоопасная фурия!
Запал бешеный, беспощадный. Стаскиваю с неё штаны вместе с бельём — одной силой мысли, ебать! Удержаться.… Ну, хуй знает. Вариантов уже нет. Надо довести эту монашку до тотального грехопадения!
— Максим… — пытается тормознуть меня Зайка. — Не надо…
И ладошками прикрывается. Будто это её спасёт!
Чтобы меня сейчас остановить — нужна реальная жесть! Локтем в челюсть вмазать, или пулю с аконитом в грудь, а её жалкое «не надо» только распаляет сильнее!
— Расслабься, Зайка… — снова шепчу в её губы, раздвигая колени. — Ты же сама хочешь…
Знаю наверняка — будь она чуть трезвее, уже давно бы въебала мне по щам, но тут… шансов нет. Особенно когда табельное не при ней. А его нет — я сразу проверил. Мало ли, взбредёт ей чего безумное.
И снова мну её сиську, будто впервые бабу увидел. А она так в ладони ложится — просто пиздец! Будто под меня и создана!
— Сука… ахуенная какая, — вырывается комментарий, сливаясь с её стоном.
Ладонь уже ползёт дальше. По рёбрам, к животу, по этой бархатной коже — и ниже. Останавливаюсь на лобке, а он гладкая, как отполированное стекло. Если бы к её уголовному кодексу ещё и заросли прилагались — я бы расстроился. А тут — гладко, нежно, всё как надо! Не верится даже.
Отодвигаюсь и пялюсь ей в промежность, как самый натуральный маньяк. Разве что бешеной улыбки не хватает, но кажется, и она проступает — потому что девчонка снова ёрзать начинает.
Хватаю её за колени и развожу в стороны, чтобы не закрывалась.