Страница 38 из 119
Глава 14
— Лис —
Короче говоря, до её хаты добираемся с концертными остановками — поблевать и умыться. Не припомню, чтобы я с какой-то девкой так долго возился! Бывало, шлюха напивается — я её на трезвую менял и дело с концом. А эту куда, блядь, обменивать?!
Ладно, хоть в машине больше не извергалась. Пришлось, конечно, коврики в багажник спрятать, чтоб не задохнуться к чертям собачьим. Но перегар въелся так, что, кажись, ни одна химчистка мира его не выветрит!
А райончик у неё ещё тот. Разбитые хрущёвки, деревья, посаженные вплотную, будто солдаты в строю. Оазис старины среди московской помпезности. Дороги разбиты, на всю улицу — одинокий фонарь, и тот у въезда. Вытаскиваю эту хмельную фабрику по производству геморроя, а она всё ещё пытается лицо держать — отталкивает меня и норовит идти сама.
После всего, что между нами было в этой тачке, мы как минимум стали родственными душами, блядь! Но я её отпускаю. И зря. Она делает два шатающихся шага, спотыкается о собственную тень и — бух! — в кусты.
— Всё-таки она с ебанцой! — выдыхаю я, теряя последние капли терпения.
Подхожу ближе, взирая на это чудо со звёздами на плечах, которое, сложившись пополам, смотрит на меня глазами испуганного оленёнка из кустов.
— Тебе помогать? Или сама выкарабкиваться будешь?
Она губу дует, словно сейчас разревётся. Вот же бляха! А я бабские истерики на дух не переношу! Хочется въебать сразу!
— Понятно, — бросаю и, не дождавшись ответа, выуживаю эту пьяную камикадзе, взваливая себе на плечо. — Помогать!
— Я могу… сама… наверное…
— Ключи где?
— В кармане, — пищит она вверх тормашками.
По-хозяйски ощупываю упругую попку. Она пытается дёргаться, но недолго — силы её явно на исходе. После долгих… ОЧЕНЬ долгих поисков нахожу ключи. Дверь открывается с противным, душераздирающим писком.
— Третий этаж, — кряхтит она, уже не пытаясь улизнуть.
Да и куда? Только мордой об ступеньки!
Топаю наверх. Сырость в подъезде заставляет поморщиться. Как, блядь, тут люди живут? В сартире у нас на базе пахнет поприятнее! Ставлю копшу на ноги. Та — предельная концентрация, бухая в стельку. Шатаясь, но проявляя завидное упорство, она с пятой попытки всё же выхватывает у меня ключи.
— Всё! Проваливай! — и голос даже почти трезвый делает.
— Да нихуя! — фыркаю я.
Я чё, по всему городу ехал, чтобы в шаге от финиша развернуться? Не катит!
— Норку открывай, будь гостеприимной, Зайка!
— Ты всегда такой противный? — морщится она.
— Это я ещё в мимишном режиме, А-ся.
Закатывает глаза. Пыхтит, как заправский паровоз, но, судя по всему, понимает — я не съебу. Распечатывает дверь в свою хату. Топает внутрь, я — следом. Зажигает свет, держится за стену, снимает один ботинок, соскальзывает и — бум! — наваливается на меня.
Зая, ну так бы сразу! А то строила из себя недотрогу!
И, видать, она в моих глазах это читает, потому что ту же выдаёт:
— Веди себя прилично!
Её глаза, плывущие в алкогольном тумане, на миг стремятся к просветлению. Ещё чуть-чуть… ещё,… но нет, тут же сдаются.
— Хером тыкать в тебя не буду, — огрызаюсь, ловя её брезгливый взгляд. — Сегодня.
Сбрасываю кроссы, шлёпая дальше.
— Неужто совесть нашёл?
— Ебаться с бухими не вставляет…
Хотя… смотрю на неё, и член со мной категорически не согласен. Ему вообще похую, в каком она состоянии. Главное — внутрь попасть.
— Не ожидала от тебя принципов, — саркастично заявляет копша.
Прохожу в гостиную.… Да, наверное, это она и есть. Диван, сервант, комод. Дальше барная стойка в проёме разделяет гостиную от крошечной кухни, размером с кладовку для швабр у нас на базе. Напротив — дверь, явно в спальню.
Окидываю пространство взглядом, возвращаясь к девчонке. Та стоит посередине комнаты, неуверенная, смущённая, пытаясь отыскать суть происходящего.
Признаться, выглядит она ахуенно. Даже в таком состоянии. Взъерошенные волосы, огромные масляные глазища. Губы припухли — явно кусала по дороге. Щёки пунцовые, горят, как два маяка в полумраке. И мысль натянуть её, даже бухую, уже не кажется такой уж хуёвой!
— Я… в уборную! — заявляет она, явно потерявшись от моего взгляда, и исчезает.
Неужели думает, что, когда вернётся, я съебу? Зря! У меня дело особой важности — внушить. Это раз! Да и с ней забавно — это два!
Пока она в ванной плещется, осматриваюсь. Обстановка не то чтобы огонь, но сойдёт. Чисто, прибрано, по-бабски уютно. Я ожидал карцер с наручниками, где она особо важных подозреваемых пытает.
Делаю шаг по направлению к кухне, и… рыжее чудовище на барной стойке встаёт на дыбы, сверкая огромными мерцающими глазищами и шипя, как газовая бомба.
— Бляха! Чё за зверь?!
— Это Финик… — копша тушеуется на пороге. — Он не очень любит гостей…
Да нет! Этот Финик чует, что рядом — волчара! И оборотень в грудке, как и этот рыжий монстр, на дыбы встаёт!
Спокойно. Котика ждать не будем.
Разворачиваюсь, топаю к копше. Она от каждого моего шага теряет сантиметр в росте, словно пытаясь исполнить номер «исчезновение зайца сквозь пол». Но не выходит! Потому поднимает на меня свои глазища с немым вопросом: «И что дальше?»
Подхожу почти вплотную. Поднимаю её лицо двумя пальцами, захватив подбородок. Ощущаю свежесть зубной пасты. Видать, зубки надраила, моя зайчиха. Неужели подготовка к моему штурму? И она вроде хочет вырваться, но замирает. Вроде боится, но отважную капитаншу из себя строит не переставая.
— Про группу «Тень» забудешь, — снова внушаю я.
Она зажмуривается. Потом трясёт головой, кривится.
— Я не понимаю, что с твоими глазами?
И выдёргивает лицо из хватки, отстраняясь.
— Да ёбаный в рот! Это с тобой что не так?! — завожусь на холостых за секунду.