Страница 18 из 119
Глава 7
— Ася —
Едва не отключаюсь от усталости, но упорно продолжаю листать файл за файлом в сотый раз, словно в последнем смогу найти что-то важное. Время за полночь. Охранник совершает обход в третий раз, и он уже не пытается спровадить меня домой.
Открываю фото амбала, сделанное перед допросом. С монитора на меня смотрит его лицо, кажется высеченным из камня: безупречная симметрия, волевой подбородок и высокие, точёные скулы. Аккуратная, явно ухоженная щетина подчёркивает контур. Небрежная причёска в стиле «помпадур» отбросила русые волосы к затылку. Густые тёмные брови и приковывающий взгляд светло-голубых глаз, напоминающий холодную сталь арктического льда. И этот спокойный, уверенный взгляд контрастирует с едва уловимой усмешкой, затаившейся в уголках его губ. Татуировка на шее, которая, я знаю, переплетается с рельефом мышц на его руках.
Успела оценить, пока тот демонстративно обнажался в кабинете досмотра. И делал он это явно с энтузиазмом!
Кретин!
Довольно красивый кретин, ладно, соглашусь! Но время, когда меня тянуло к плохишам, прошло. Теперь настало время этих плохишей расколоть на признание!
С этим самым желанием, обретя новые силы, выхожу из кабинета и торопливо спускаюсь на минус первый этаж. Конвой, завидев меня, резко просыпается:
— Капитан!
Молоденький мальчик, по погонам — сержант, чьё имя я не знаю, резко подрывается на стуле, отдавая честь.
— К заключённому Раевскому, — сообщаю я без предисловий.
— Но… время… отбой, — взгляд сержанта мечется по тёмному помещению, пропитанному въедливым запахом хлорки, пота и плесени — типичными ароматами «централа». — Заключённый должно быть спит…
И эта его «забота» немного даже умиляет. Но только лишь немного. У меня к этому типу миллион вопросов и минус сто по состраданию.
— Проснётся, — выдаю я холодно.
Лицо парнишки вытягивается от удивления, глаза панически бегают то по мне, то по полуосвещённому коридору, ведущему к камерам, то по лестнице, откуда я пришла. Видимо, ищет аргумент, чтобы отправить меня обратно, но у него ноль шансов!
— Сержант, — мой тихий, вкрадчивый голос заставляет его замереть по струнке смирно, — не заставляйте меня звонить Зотову, чтобы получить разрешение на посещение камеры…
И он, и я понимаем. Один такой звонок, и полковник самолично сорвёт погоны с нарушителя его спокойствия. Только вот сержант не понимает, что мне влетит гораздо больше, чем ему. Поэтому тут же кивает и пропускает через металлическую решётку, отгораживающую путь к камерам.
Скрип разносится ледяным эхом от зашатанных старых стен с облезлой некогда зелёной краской. Мои быстрые уверенные шаги эхом выбивают ритм по бетонному полу, в каждом этом шаге — настрой, стремление и тревога. Следом идёт сержант, звенит ключами, выискивая необходимый. Из пустых, одиноких камер взирает тишина и ожидание «постояльцев».
Славно работает наш отдел полиции, чего тут скажешь. Из десяти камер заполнены только две. Одна — с каким-то, кажется, бомжем, что мирно дрыхнет на пустой лавке, видимо, нашёл тут максимально комфортный приют. Вторая…
Я останавливаюсь перед ней. Машинально поправляю кобуру, делаю невыносимо тяжёлый вдох полной грудью, чувствую, как в этом омерзительном аромате местного колорита распространяется тонкий запах парфюма этого громилы. Слабые, едва уловимые древесные нотки, приправленные холодной свежестью и обильно сдобренные его хомоватой наглостью.
А потом взгляд ледяных глаз пронзает меня из полумрака камеры. Тело напрягается автоматически. В животе завязывается плотный узел настороженности. По спине ползут холодные капли, словно мокрые противные улитки забрались под рубашку.
Отстранённо подмечаю, как сержант открывает решётку камеры, запуская меня внутрь, и бросает мне тихое:
— Только недолго.… Пожалуйста.
Киваю. Делаю шаг. Лязг замка за моей спиной оповещает, что я полная идиотка, которая добровольно пришла в загон этого чертовски опасного и, судя по всему, голодного тигра!
Он лениво поднимается на локтях, осматривая меня с головы до начищенных ботинок, максимально похотливым взглядом, от которого к горлу ползёт ком волнения, а мозг судорожно пишет рапорт начальству с просьбой вместо табельного, выдать мне мозги, блин!
— Капитан Зайка… вот так визит.
Его низкий голос с хрипотцой не звучит — он бьёт прямо в цель, точно в позвонок, и я тут же выпрямляюсь, словно сейчас стою не у него в камере, а на ковре у министра внутренних дел.
— Никак соскучилась или за продолжением стриптиза пришла?
И я чувствую, как волнение лопается опасным огнём внутри меня, так что даже щёки начинают пылать!
— Ещё одна похабная шуточка, и я достану табельное, — но мой угрожающий голос трещит по швам, и для правдоподобности я заношу руку над кобурой, готовясь привести в действие свою угрозу немедленно.
Амбал вскидывает брови, явно не ожидая того, на что я способна. Думает, что я шучу! Об этом твердят и его блестящий взгляд, и ухмылка, что растягивается на довольной физиономии.
Наглец! Чёртов идиот!
— Понятно… — тянет тот и снова плюхается на скамью, складывая под голову руки, — Сначала допрос с пристрастием, потом…
— Потом пять лет по статье 126 УК РФ!
Он нахмуривается, видать ищет в голове архив уголовного кодекса.
— Напомни…
— Похищение человека, — отвечаю и делаю пару шагов к одинокой табуретке, что так синхронно дополняет здешний интерьер в стиле «минимализм».
Присаживаюсь на табурет, отстранённо осматривая камеру. Убогая обстановка. Почерневшие стены, такой же потолок в плесени, украшенный одной, и то не работающей, лампочкой. Крохотная раковина в углу непонятного цвета. Она же рукомойник, она же, очевидно, нужник, а судя по местным ароматам, ещё и морг для стада дохлых скунсов.
— Похищение, — усмехается мужчина, закатывая глаза.— У тебя слишком бурная фантазия, детка!
— Такая бурная, что могу подтянуть и 126-ую часть третью, по сговору лиц. От восьми до пятнадцати…