Страница 9 из 66
— Обвиняемый обладает специальными знаниями в области токсикологии, доступом к редким ядам и репутацией человека, который решает конфликты по-своему, — говорила прокурор ровно, но с нажимом, вбивая каждое слово отдельным гвоздём. — Учитывая резонанс этого дела и внимание прессы, освобождение подсудимого станет прецедентом, который подорвёт доверие к системе правосудия. Отпустить его — значит создать риск для общества.
— Ваша честь, если позволите, — я не удержалась и подала голос раньше положенного, — обвинение только что признало вслух, что этим делом интересуется пресса. Хотелось бы верить, что решение будет основано на фактах, а не на количестве камер в зале.
Судья постучала кончиком ручки по бумагам, универсальный сигнал «сядьте и подождите своей очереди», но взгляд её на миг смягчился — почти одобрительно.
— У защиты будет слово, адвокат. После обвинения, — сухо заметила она.
Прокурор тем временем продолжила, не сбавляя обороты: заговорила о репутации Тэо как человека, привыкшего добиваться своего любой ценой, о его вспыльчивости, о слухах среди персонала кухни. По тому, как тщательно она подбирала формулировки, было ясно: обвинение не просто хочет посадить моего клиента. Обвинение хочет выиграть это дело, громкое, с журналистами в зале, и превратить победу в строчку для будущего повышения.
— Ваша честь, — начала я, поднимаясь, когда пристав наконец объявил слово защите, — обвинение говорит о человеке, готовом бежать при первой возможности.
От резкого движения я случайно задела локтем голову Тэо — он дёрнулся вперёд от удара с такой силой, что чуть не впечатался лбом в стол. По залу пробежал смешок. Тэо выпрямился и одними губами беззвучно произнёс что-то — разобрать я, к счастью, не успела, но наверняка не комплимент.
— Простите, — почти шёпотом сказала я ему и, не сбавляя темпа, продолжила: — У моего клиента есть ресторан, репутация, которую он строил больше десяти лет, и просроченный два года назад загранпаспорт — не самый убедительный портрет человека, который планирует побег.
— Ресторан «Sol» и квартира, где он живёт, оформлены на его имя, — добавила я. — Оба объекта останутся здесь, даже если сам он решит сорваться в бега, — чего, повторюсь, он делать не планирует. А до этого дела за пятнадцать лет в профессии на нём нет ни единой судимости. Ни одного привода. Стороне обвинения придётся объяснить суду, с какой именно минуты человек с такой репутацией вдруг стал тем, кого нужно бояться.
Кто-то из журналистов на задних рядах фыркнул.
— Электронный браслет, домашний арест, ежедневная отметка, — продолжила я. — Ему буквально некуда бежать, ваша честь, — разве что обратно к своей плите. И, боюсь, даже она не пойдёт с ним в сговор.
— Протестую, — вставила прокурор. — Защита превращает слушание в стендап.
— Протест отклонён, — сказала судья, и в её голосе прозвучали нотки сдерживаемой улыбки. — Продолжайте, защита.
Я продолжила — уже без шуток, зато с цифрами: сумма залога, которую контора согласилась авансировать под мой будущий гонорар (на получение подписи Артура под этим документом у меня ушло получаса телефонных уговоров), условия слежения, обязательство являться на все заседания.
Прокурор попыталась зайти с другой стороны — заговорила о яде, о доступе к сейфу, о том, что человек с такими познаниями в токсинах представляет опасность даже под браслетом.
— Браслет отслеживает перемещения, ваша честь, а не химические познания, — парировала я. — Если руководствоваться логикой обвинения, под стражу нужно сажать каждого школьного учителя химии — на всякий случай, а заодно и половину кулинарных блогеров этого города.
По залу снова прокатился смех — на этот раз не сдержалась даже секретарша судьи.
— К делу, адвокат, — сказала судья, но уголки её губ едва заметно приподнялись.
Она слушала внимательно, время от времени делая пометки, и по её лицу невозможно было понять, на чьей она стороне.
Затем сняла очки, протёрла их о рукав мантии (жест как часть привычного ритуала) и надела обратно. Молчание тянулось секунд десять, показавшихся мне минутами: я успела прокрутить в голове весь план на случай отказа, но ничего обнадёживающего не нашла.
— Домашний арест до суда, — произнесла она наконец. — Браслет, еженедельная отметка, запрет покидать город. При нарушении — под стражу немедленно.
Зал загудел — журналисты зашуршали блокнотами, кто-то на задних рядах присвистнул, прокурор одарила меня взглядом, способным прожечь дыру в стене. А я впервые за долгое время почувствовала настоящую, ничем не разбавленную победу.
«Юху!» — кричало внутри меня всё одновременно. Я молодец! Я огонь!
С глазами, наверняка светившимися ярче, чем позволяли приличия в зале суда, я развернулась к Тэо, метнулась к его столу и вцепилась в его руку, тряся её так энергично, как качают воду из старого колодца.
— Получилось! У нас получилось!
Тэо посмотрел на меня как на буйнопомешанную, которую вот-вот придётся утихомиривать силой.
— Вы мне сейчас руку оторвёте. Успокойтесь. Ведёте себя, будто это ваше первое дело.
Он замолчал, вглядываясь в моё лицо чуть дольше, чем требовал обычный разговор.
— Это ваше первое дело?
Весь мой запал выдуло из меня, как сквозняком. Отвечать честно не хотелось, оправдываться ещё меньше, так что я выбрала третий путь.
— Я же говорила, что счастливый костюм поможет, — сказала я, старательно меняя тему.
Он помедлил, взвешивая, настаивать ли на ответе, но не стал. Только усмехнулся, коротко и почти незаметно.
К нему подошёл пристав — пора было снимать наручники и оформлять браслет. Тэо поднялся, и я пошла следом, к боковой двери, где, судя по всему, всё это обычно и происходило.
Пристав закрыл за нами дверь — за ней оказалась небольшая комната без окон, что-то среднее между кабинетом и камерой хранения: стол, стул, шкаф с папками. Наручники сняли здесь же — вместо них на щиколотку Тэо защёлкнули чёрный пластиковый браслет, который тут же тихо пискнул, синхронизируясь с чем-то на серверах где-то в недрах городской полиции.
— Поздравляю, — сказала я. — Вы официально самый охраняемый человек в этом городе.
— Не поздравляйте раньше времени. — Он посмотрел на браслет с таким отвращением, будто ему приделали бомбу, а не датчик перемещения.
— Чтобы избавить вас от этой прелести как можно скорее, — сказала я, — мне придётся с головой погрузиться в работу над делом. А значит, ждите частых визитов.