Страница 7 из 18
Возвращение отца.
Прошло две недели. Две недели тихого, ничем не омрачённого счастья. Сергей подписал контракт с Игорем Борисовичем — сделка прошла блестяще, и в компанию потекли первые деньги. Он расплатился с самыми срочными долгами, снял офис получше, нанял двух сотрудников. Настя по-прежнему числилась стажёркой, но фактически стала его правой рукой — она разбиралась в документах лучше любого юриста, а её аналитический ум поражал даже его.
Их отношения тоже изменились. Они больше не скрывались — по крайней мере, друг от друга. Настя оставалась у него ночевать два-три раза в неделю, и каждое утро он просыпался рядом с ней, вдыхая запах её тёмных волос, разметавшихся по подушке. Она пекла ему пирожки по выходным, он учил её водить машину. Они гуляли по набережным, пили кофе в маленьких кофейнях на Малой Морской, и Сергей впервые за долгие годы чувствовал, что живёт, а не выживает.
Но месть никуда не ушла. Она спала где-то глубоко внутри, как зверь в берлоге. Он старался не думать об этом, но иногда, глядя на Настю, вспоминал, чья она дочь. И тогда что-то холодное сжимало сердце.
В тот четверг они сидели в офисе вдвоём. Настя что-то печатала, Сергей просматривал финансовые отчёты. Был уже вечер, за окном моросил дождь, и город тонул в серой дымке.
Телефон Насти зазвонил. Она взглянула на экран — и замерла. Её лицо побледнело, карие глаза расширились.
— Что такое? — спросил Сергей, отрываясь от бумаг.
— Отец, — прошептала она. — Это... это мой отец звонит. Он никогда мне не звонит.
Она смотрела на телефон, будто на змею. Сергей напрягся, но заставил себя сохранять спокойствие.
— Ответь, — сказал он мягко. — Может, что-то важное.
Настя неуверенно провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.
— Да?.. Папа?..
Голос на другом конце был резким, деловым, без единой ноты тепла. Сергей не слышал слов, но видел, как меняется лицо Насти — от испуга к недоумению, от недоумения к шоку.
— Что?.. Какой ужин?.. Папа, я не понимаю... Кто такой Аркадий Львович?.. Нет, я... папа, подожди...
Она слушала молча, и её тонкие пальцы дрожали. Сергей поднялся и подошёл к ней, положил руку на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Папа, я не могу... У меня работа, стажировка... Я не хочу выходить замуж! Я вообще его не знаю!.. Папа, пожалуйста, не надо...
Она замолчала, слушая. Потом её лицо стало совсем белым, и она тихо сказала:
— Мама?.. Ты... ты не можешь так... Папа, это же мама, она больна... Нет, не смей!..
Слёзы потекли по её щекам. Сергей сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается ярость. Он не знал, что говорит Громов, но уже ненавидел его за эти слёзы.
— Хорошо, — прошептала Настя в трубку. — Хорошо, я приду. Завтра. В семь. Да.
Она отключилась и уронила телефон на стол. Плечи её вздрагивали, она плакала беззвучно, закрыв лицо ладонями.
Сергей присел перед ней на корточки, взял её руки в свои.
— Настя, — сказал он тихо. — Что случилось? Что он сказал?
Она подняла на него заплаканные карие глаза.
— Отец... он вернулся. Он хочет, чтобы я вышла замуж. За Аркадия Львовича. Ему пятьдесят два. Он банкир, друг отца. Папа говорит, что это выгодная партия, что я должна... что я обязана...
— Обязана? — переспросил Сергей, и в его голосе прорезалась сталь. — С какой стати?
— Мама, — прошептала Настя. — Он сказал, что если я откажусь, он перестанет платить за её лечение. Он сказал, что у него есть связи, что он может устроить её в клинику, но только если я соглашусь. Сергей, он... он шантажирует меня. Он всегда меня шантажировал. С двенадцати лет. Деньгами, мамой, всем.
Сергей закрыл глаза на секунду. Внутри всё кипело от ненависти. Этот человек — тот, кто уничтожил его отца, — теперь уничтожал свою собственную дочь. И она была здесь, плакала, дрожала, а он не мог сказать ей правду. Пока не мог.
— Ты не выйдешь за него, — сказал он твёрдо. — Слышишь? Я не позволю.
— Как? — Настя всхлипнула. — Он же... он же маму...
— Мы что-нибудь придумаем, — Сергей притянул её к себе, обнял крепко. — Я обещаю. Ты только не соглашайся. Тяни время. Скажи, что подумаешь. Скажи, что тебе нужно подготовиться. Что угодно, но не давай согласия.
Она кивнула, уткнувшись носом в его плечо. Он гладил её по тёмным волосам, чувствуя, как она дрожит.
— Завтра я пойду к нему, — сказала она тихо. — Он хочет встретиться. В ресторане. С этим Аркадием.
— Я пойду с тобой, — сказал Сергей.
— Нет. — Она отстранилась, вытерла слёзы. — Он не должен знать о тебе. Если он узнает... он сделает что-нибудь. Он опасен, Сергей. Ты не знаешь его.
О, Сергей знал его. Знал лучше, чем она могла представить. Но вслух не сказал ничего.
— Хорошо, — согласился он. — Но ты будешь писать мне. Каждые полчаса. Если что-то пойдёт не так — я приеду. Немедленно. Ты поняла?
Настя кивнула и слабо улыбнулась.
— Ты... ты правда поможешь? Даже с мамой?
— Я сделаю всё, — сказал он, глядя ей прямо в карие глаза. — Всё, что нужно. Я не дам тебя в обиду.
Она снова обняла его, крепко, отчаянно. Сергей держал её в руках и чувствовал, как ненависть к Громову разгорается с новой силой. Но теперь это была другая ненависть. Не за отца. За неё.