Страница 3 из 18
Нападение
Прошло две недели стажировки. Настя втянулась в работу, хотя Сергей не давал ей спуску — заставлял переделывать отчёты по три раза, учил читать балансы между строк, требовал анализировать конкурентов до мельчайших деталей. Она не жаловалась, только хмурила тёмные брови, когда что-то не получалось, и сияла карими глазами, когда он наконец кивал, принимая её работу.
В тот вечер он закончил раньше обычного. Инвестор прислал правки по бизнес-плану, и Сергей хотел доработать их дома, в тишине своей пустой квартиры. Он собрал ноутбук, накинул куртку и уже вышел из офиса, когда вспомнил, что забыл флешку на столе. Вернулся, забрал, и на выходе из бизнес-центра остановился у припаркованной машины — старой, потрёпанной «Лады», которую он купил за копейки у знакомого, потому что на метро тратил слишком много времени.
Он уже открывал дверцу, когда с торца здания донёсся звук. Тонкий, испуганный женский голос, который он узнал бы из тысячи:
— Помогите! Отпустите меня!
Сергей замер. Сердце пропустило удар. Он не знал, что Настя до сих пор в офисе — она обычно уходила раньше него. Но этот крик был именно её голосом, звонким, срывающимся на визг.
Он не раздумывал ни секунды. Бросив машину с распахнутой дверцей, Сергей рванул на голос, обогнул бизнес-центр и выскочил на пустынную парковку с торца здания. Там, под тусклым светом единственного фонаря, он увидел её — Настя стояла, прижавшись спиной к кирпичной стене, тёмные волосы прилипли к щекам, карие глаза расширены от страха, а трое парней в капюшонах прижали её к стене. Один держал за руку, выкручивая её, другой тянулся к сумке, третий стоял чуть поодаль, посмеиваясь.
— Да ладно тебе, красавица, — говорил тот, что держал сумку. — Отдай телефон, и мы уйдём. Чего ты скандалишь? Сама виновата, нечего по темноте шляться.
— Пустите! — Настя вырывалась, но её сил не хватало. — Я вызову полицию! Я вас запомнила, я...
— Дура, мы в масках, — заржал третий. — Ты нас даже не видела.
Сергей не слышал больше ни слова. Он подлетел к ним, схватил того, кто выкручивал Насте руку, за шкирку и со всей силы отшвырнул в сторону. Парень полетел на асфальт, больно ударившись головой, и затих на секунду, оглушённый.
— Вы охренели, мужики? — рявкнул Сергей, заслоняя собой Настю. — Пошли вон, пока я не позвонил в полицию.
Второй — тот, что держал её сумку, — опешил, отпустил лямку и попятился. Третий, который стоял в стороне, попытался замахнуться, но Сергей перехватил его руку, вывернул, с силой надавил на запястье — и парень взвыл от боли, приседая.
— Валите, — повторил Сергей ледяным тоном. — Быстро. Пока я не передумал.
Первый уже поднялся с земли, держась за затылок, и, злобно сплюнув, потянул товарищей за собой. Они исчезли в темноте, оставив лишь шум быстрых шагов и мат на прощание.
Сергей повернулся к Насте. Она стояла, прижав ладонь к груди, и смотрела на него расширенными карими глазами, по которым текли слёзы. Сумка выпала из рук, телефон валялся на асфальте, мокрые тёмные волосы прилипли к щекам — видимо, шёл мелкий дождь, которого он даже не заметил.
— Ты как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё клокотало от ярости. — Они тебя ударили?
— Нет... — выдохнула она, всхлипнув. — Они просто вытащили меня из подъезда, когда я выходила... Схватили за руку, за сумку, я хотела кричать, но рядом никого не было...
— А я был, — перебил он, беря её за плечи. — Я был рядом. Всё кончилось.
Настя вдруг всхлипнула громче, уткнулась лицом ему в грудь, и он ощутил, как её худенькое тело дрожит от рыданий. Сергей обнял её, прижимая к себе, и чувствовал, как его рубашка намокает от её слёз.
— Тише, — шептал он, гладя её по мокрым волосам. — Тише. Я здесь. Ты в безопасности.
Он держал её в объятиях и говорил себе, что это правильно. Она — его орудие, его план, его месть. Он должен защищать её, потому что она нужна ему для удара по Громову. Это расчёт. Это холодный расчёт, и ничего больше.
Но где-то глубоко, в самой тёмной части его души, что-то сжималось от её слёз. Что-то, чему он не хотел давать имя.
— Они хотели просто ограбить, — прошептала она наконец, поднимая на него заплаканное лицо. — Но я испугалась... очень испугалась. Спасибо вам, Сергей Александрович. Если бы вы не услышали...
— Я услышал, — сказал он хрипло, вытирая большим пальцем слезу с её щеки. — И всегда буду слышать, когда тебе нужна помощь. Запомни это.
Настя посмотрела на него снизу вверх. В свете фонарей её карие глаза блестели от слёз, но в них уже не было страха — только удивление и благодарность. Она выглядела такой хрупкой, такой юной, что Сергей на секунду отвёл взгляд. Не потому, что хотел поцеловать. А потому, что не хотел видеть в ней что-то, кроме инструмента. Инструменты не смотрят на тебя так.
— Теперь пойдём, — сказал он, поднимая её сумку и телефон с асфальта. — Я провожу тебя до самого подъезда.
— А машина? — вспомнила она.
— Машина подождёт, — ответил он, беря её за руку. — Ты важнее.
Он сказал это и сам не понял, почему. Ведь это было неправдой. Важнее была месть. Но когда её тонкие пальцы сжали его ладонь, он не стал исправлять свои слова.
Они пошли по мокрой улице. Дождь усилился, но Настя не жаловалась. Она шла рядом, и её пальцы сжимали его ладонь так крепко, будто боялась, что он исчезнет. Сергей чувствовал её дрожь и на ходу снял куртку, накинул ей на плечи — она была слишком велика, но Настя укуталась в неё, как в одеяло.
— Я верну, — сказала она тихо.
— Не возвращай, — ответил он. — Оставь себе. На память.
Она улыбнулась сквозь слёзы — светло, благодарно. У подъезда она остановилась и посмотрела на него.
— Вы необычный человек, Сергей Александрович. Вы же не обязаны были мне помогать. Вы могли просто пройти мимо.
— Я не могу пройти мимо, — ответил он просто. — Иди. Выпей горячего чая. Завтра выходной — отдыхай. В понедельник начнём с новой силой.
Она кивнула и, поколебавшись, вдруг встала на цыпочки и поцеловала его в щёку — быстро, робко, как в первый раз. Потом скрылась за дверью подъезда.