Страница 14 из 18
Бабье лето.
Сентябрь выдался на удивление тёплым. Петербург, обычно хмурый и дождливый к началу осени, вдруг расщедрился на солнце — золотое, мягкое, как в кино. Бабье лето, говорили старушки у подъездов. Время, когда город ненадолго вспоминает, что когда-то был летним.
Настя сидела на подоконнике в их новой квартире, поджав ноги, и смотрела на Неву. Внизу сновали машины, по набережной гуляли люди, а за рекой, в дымке, виднелись шпили и купола. Она держала в руках телефон и слушала мамин голос — далёкий, но такой родной.
— Мамуль, как ты? — спрашивала она в третий раз за разговор, потому что не могла поверить, что голос матери звучит так бодро.
— Настенька, я в порядке, — Елена Петровна смеялась. — Врачи говорят, динамика отличная. Ещё пара курсов, и меня, может быть, отпустят домой. Правда, домой — это громко сказано. Я тут познакомилась с одной женщиной из Мюнхена, она предлагает снять квартиру вместе, пока я на лечении...
— Мам, — Настя улыбнулась. — Ты у меня ещё и замуж выйдешь в Швейцарии.
— Типун тебе на язык, — фыркнула мать, но в её голосе слышалась улыбка. — Лучше скажи, как вы? Как Сергей? Свадьба когда?
Настя обернулась. Сергей стоял в дверях кухни, с кружкой чая в руке, и смотрел на неё. В его голубых глазах была та самая нежность, от которой у неё каждый раз перехватывало дыхание. Он выглядел отдохнувшим — впервые за долгие месяцы. Светлые волосы чуть отросли, на щеках появился лёгкий загар, и он больше не походил на человека, который сражается с миром в одиночку.
— Свадьба через три недели, — ответила Настя, не сводя глаз с Сергея. — Мы хотим скромно. Только самые близкие.
— А я? — голос матери дрогнул. — Я же не смогу приехать, Настенька. Врачи не отпустят.
— Сможешь, — Настя улыбнулась. — Мы всё продумали. Мы приедем к тебе. Свадьба будет в Швейцарии. В маленькой церкви у озера. Ты будешь там, мам. Ты будешь рядом.
На другом конце провода повисла тишина. Потом послышались слёзы — тихие, счастливые.
— Настенька... — прошептала Елена Петровна. — Я так тебя люблю.
— И я тебя, мам. Отдыхай. Скоро увидимся.
Она отключилась и отложила телефон. Сергей подошёл, сел рядом на подоконник, обнял её за плечи.
— Ты плачешь? — спросил он тихо.
— Нет, — она вытерла щёку. — Просто... я счастлива. Впервые за долгое время. По-настоящему.
Он поцеловал её в висок.
— Я тоже, — сказал он. — Знаешь, я думал, что после всего, что было, я не смогу быть счастливым. Что месть сожрала меня изнутри. Но ты... ты вытащила меня. Как вытащила тогда, с пирожками.
Она рассмеялась — легко, звонко.
— Ты голодал. Я не могла смотреть на это.
— Ты не просто накормила меня, — сказал он серьёзно. — Ты вернула меня к жизни. Тогда, в том офисе, когда я думал, что всё кончено. Ты пришла, принесла пирожки, села напротив и сказала: «Мы справимся». Я тогда понял, что пропал. Что эта девушка с карими глазами и тёмными волосами — моя погибель. И моё спасение.
Она посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы — но это были хорошие слёзы.
— Я тоже тогда поняла, — призналась она. — Что влюбилась. Хотя ты был моим начальником, и это было неправильно, и я ничего не знала о тебе. Но я смотрела на тебя, на то, как ты работаешь, как ты борешься, и думала: «Этот человек — мой». И знаешь, что странно? Даже когда я узнала правду, даже когда ненавидела тебя, я всё равно это чувствовала. Что ты мой. Что ты не мог врать о главном.
— Я не врал, — он взял её руки. — О главном — не врал. Я люблю тебя, Настя. С первого дня, когда ты вошла в мой офис, хотя тогда я не понимал этого. И до последнего дня буду любить.
Она прижалась к нему, и они сидели так долго, глядя на Неву, на золотой сентябрьский свет, на город, который перестал быть для них полем битвы.