Страница 99 из 107
Через несколько секунд Яков выключил проектор. Картинка сжалась в белую точку и исчезла. Он дождался остановки вентилятора, смотал кабель и положил технику в коробку с лекционными вещами.
После обеда мы сели за кухонный стол с чистым листом. В верхней строке я написала: «Рабочие условия раздела». Яков добавил дату.
- Сначала консультация, потом совместное заявление о разводе, - сказала я. - Не будем копировать форму из интернета и узнавать в последний день, что выбрали не ту.
- Совместная консультация или две отдельные?
- Первую можно совместную. Решения каждый проверяет сам.
Следующей строкой стала независимая оценка квартиры. Отчёт должны были получить мы оба одновременно. Я записала за собой первое право предложить выкуп его доли. Если сумма или срок не устраивали одного из нас, продажу обсуждали отдельно, без заранее данного согласия.
- Машина остаётся мне, - сказал Яков.
- С учётом оценки в общем расчёте.
- Согласен.
Общий бытовой счёт закрывался после последних коммунальных платежей. Личные вещи каждый забирал без взаимных претензий, спорные предметы оставались в коробке «решить после оценки». После сегодняшнего дня Яков мог входить в квартиру только по предварительной договорённости.
- Даже пока квартира общая? - спросил он.
- Право собственности не требует приходить без звонка.
- Запишем: сообщить до приезда и получить подтверждение времени.
- Запишем.
Он сформулировал строку сам. Я перечитала её и не исправила ни одного слова.
Отдельной строкой записали: пока квартира юридически общая, замок не меняем.
На стене снова была только светлая краска. Яков посмотрел туда, затем перевернул маркер колпачком к себе.
- Я считал, что если ты молчишь, значит, согласна, - сказал он. - А когда потом исправляешь всё так, что работа продолжается, называл решение общим. Мне было удобно не спрашивать второй раз.
Я провела пальцем по краю рабочего листа.
- Я слишком часто молча исправляла.
- Да.
- Но разрешением моё молчание не было.
- Не было.
Он не добавил, что сорок лет не мог этого понять из-за моего характера. Не попросил разделить ответственность поровну. Маркер лежал между нами, и Яков не тянулся превратить признание в новый пункт соглашения.
- Всё, что мы записали, останется, - сказал он. - Я съеду сегодня. Подпишу документы, о которых договоримся. Не свяжу просьбу с имуществом, детьми, работой или переездом.
- Какую просьбу?
- Один раз прошу: давай начнём наш брак заново.
В другой комнате холодильник включил компрессор. На столе лежали условия, которые не исчезали от ответа.
- Нет, Яков. Я слышу, что теперь это просьба. Но начинать наш брак заново я не хочу.
- Понял.
Он закрыл маркер и отодвинул лист ко мне, чтобы я сняла копию. Второго вопроса не последовало.
Через несколько минут Яков открыл холодильник.
- Рыбу с картофелем?
- Сейчас?
- Грузчики будут после четырёх. Рыбу всё равно надо приготовить сегодня.
- Тогда готовь.
Он достал обычную форму, почистил картофель и проверил рыбу, купленную ещё в пятницу. Я убрала со стола ноутбук и пустые наклейки. Ни чайника, ни распечатки с условиями сделки рядом не появилось.
Яков резал картофель одинаковыми дольками, как делал в рабочие воскресенья. Одну уронил, поднял и выбросил. Я нашла два контейнера: один оставался мне, второй уезжал с ним.
- Этот без крышки, - сказал Яков.
- Крышка в нижнем ящике.
Он открыл нужный ящик с первого раза. Сорок лет знания кухни не требовали ни благодарности, ни продолжения брака.
Мы ели ранний ужин среди подписанных коробок. Яков спросил, оставлять ли мне замороженные овощи, я попросила разделить упаковки. Он забрал свою банку горчицы и оставил мёд, который почти не ел. О хорошем прошлом мы не составляли перечень. В нём были Снежана, Ринат, поездки, которые я по-прежнему помнила хорошими, и то, что мне не приходилось объяснять, где лежит крышка, а ему - какой край рыбы я не люблю.
В шестнадцать двенадцать Яков убрал тарелки в посудомоечную машину. В шестнадцать пятнадцать позвонили грузчики.
Их было двое. Яков показал список, назвал адрес и попросил сначала вынести коробки с книгами, потом одежду в чехлах. Сам сверял каждую пометку у двери. Проектор уехал вместе с его лекционной техникой. Коробка «оцифровка» осталась в квартире, рядом с папкой будущего договора.
Я осталась у списка. Один шарф Якова нашёлся на верхней полке, он сложил его сам и убрал в открытую коробку. В ванной проверил шкаф, на кухне - личные ножи и чехол для лекционного термоса. Общие кастрюли остались до оценки без отдельного спора.
В 17:36 второй грузчик вынес последнюю коробку с одеждой. Яков спустился, проверил крепления в машине и вернулся за пальто. На кухонном столе лежали рабочий лист раздела, его копия и два экземпляра описи вывезенных вещей.
Он подписал оба, передал один мне и надел пальто. Рукава джемпера, которые он закатывал при упаковке, сначала сбились под подкладкой. Яков расправил их, застегнул пальто и посмотрел на часы.
Было 17:43.
На кольце оставались ключ от машины, новый ключ снятой квартиры и ключ от нашей общей двери.
Яков снял с кольца ключ от квартиры и положил его на кухонный стол.
- Если понадобятся документы, сначала позвоню.
- До того, как приедешь.
- До того, как приеду.