Страница 88 из 107
- «Потом» в ваших файлах тоже было без даты?
Юлиана не ответила. За стеной секретарь попросила кого-то не ставить чашку на журнал регистрации. Послышался стук блюдца.
- Что именно вы готовы подтвердить? - спросила Юлиана.
- То, что уже проверено. Вы не просили отдельную задержку рендер-узла. Сообщение Святослава о добавленном сдвиге существует в переданной базе. Но это не превращает ваш постановочный дефект в случайность.
- А если Яков скажет, что токен я взяла сама?
- Ответите, как он оказался у вас. Я за вас этой минуты не видела.
- Он положил M-01 на стол. Без футляра.
- Так и скажите.
- И вы не станете спрашивать при всех, где он ночевал?
- Нет.
- Про фотографию?
- Она не относится к пути токена.
Юлиана поднялась. Синее пятно на пальце стало ярче, когда она сжала руку.
- Хорошо. Я подпишу своё объяснение. Не ваше и не Якова.
- Другого от вас не требуется.
- Не делайте вид, что мы договорились.
- Не делаю.
В переговорной консультант Юлианы сидел справа от неё. В начале записи он назвал бюро и отдельно сообщил, что представляет только Юлиану Ясинскую. Содержание объяснения с Яковом Левицким не согласовывалось. Марат попросил секретаря внести эту фразу в протокол.
Я сидела у дальней стороны стола. Меня пригласили как автора программ и сотрудницу, на чьё имя был зарегистрирован M-01. Вопросы задавали Марат и экспертка. Перед Юлианой лежали только чистый бланк объяснения, ручка и заверенные номера уже принятых материалов.
- Кто передал вам аппаратный токен M-01? - спросил Марат.
- Яков Левицкий. В монтажной, вечером перед ночной проверкой. Токен был без футляра. Он положил его на стол.
- Что поручил?
- Подготовить скрытую копию программы с коротким заметным дефектом на статичной сцене. Мирра должна была растеряться, Яков продолжить показ и после юбилея объявить переход.
Секретарь печатала быстро. Юлиана дождалась, пока стихнут клавиши.
- Он сказал, что дефект должен быть безопасным, - добавила она. - Движущуюся сцену и системы безопасности трогать запретил. Это не отменяет самого плана.
Консультант ничего не исправил, только сделал пометку в блокноте.
- Ваши действия? - спросила экспертка.
- Я сделала скрытую копию. Статичный фрагмент в ней стал длиннее. Святославу поручила подключить к четвёртому каналу прежний профиль. Потом отнесла M-01 к OP-1. Токен лежал внутри прозрачного конверта, туда же я положила код задачи. Всё заперла в ящике, ключ от которого был у Святослава.
- Вы видели, как он забрал конверт?
- Нет. В сообщении он пообещал прийти за конвертом после чистой проверки. Позже написал, что вернул токен на прежнее место. Я открыла ящик и ничего внутри не обнаружила.
- Передавали ему M-01 из рук в руки?
- Нет.
Экспертка попросила секретаря прочитать последнюю строку. В черновом протоколе стояло: «Передала токен Святославу».
- Исправьте, - сказала Юлиана. - Я оставила конверт в запираемом ящике, к которому у него был ключ. Саму передачу не видела.
Фразу заменили. Юлиана прочитала новый вариант и кивнула.
- Об отдельной задержке цифрового потока вы знали? - продолжил Марат.
- До показа нет. После аварии Святослав написал, что старый профиль был слишком слабым и он добавил короткий сдвиг четвёртого. Это сообщение уже находится на образе SSD. Сегодня я ничего не приносила.
- Вы подтверждаете контекст сообщения?
- Подтверждаю. Я требовала объяснить задержку, которой не было в нашем плане.
Экспертка назвала идентификатор существующего сообщения. Юлиана сверила начало текста по заверенной выборке и подтвердила, что речь шла о юбилейном показе. Нового файла к объяснению не приложили.
Затем Марат перешёл к архиву. Юлиана признала, что сделала рабочую копию исходников вне реестра и хранила её на SSD, хотя разрешение на временный носитель не включало авторские материалы. Слово «кража» в бланк не внесли. Там остались действие, отсутствие регистрации и перечень папок.
- Для чего использовались записи голоса Мирры Левицкой? - спросил Марат.
- Для рекламного ролика и чернового плана подписки на новые программы. Я очищала дорожки и собирала синтетическую озвучку. Письменного согласия Мирры у меня не было.
- Подписка была запущена?
- Нет. Это был макет и расчёт. Платежей и пользователей не было.
- Почему в карточке продукта нет имени Мирры?
Юлиана посмотрела на консультанта. Тот не ответил за неё.
- Я считала, что после передачи архива права оформят на цифровую лабораторию. В макете указала лабораторию и себя.
- Кто обещал передачу? - спросил Марат.
- Яков. Вместе с должностью после юбилея.
Голосовые сообщения Якова Юлиана не пересказывала по памяти. Она подтвердила адрес рабочей учётной записи, обстоятельства получения и уже удостоверенные фрагменты: просьбу об одном небольшом сбое, запрет трогать движение и распоряжение вернуть токен до утра. Экспертка каждый раз называла идентификатор существующего файла. Там, где отдельного заключения не было, запись так и помечали: «со слов Юлианы Ясинской».
Опрос закончился после двух. Секретарь распечатала объяснение, и Юлиана читала его медленнее, чем смету в кабинете Якова. На второй странице она заменила «подготовила подписку» на «подготовила черновой план подписки». На третьей зачеркнула слово «передала» возле M-01 и ещё раз вписала ящик и конверт.
Консультант проверил, что исправления перенесены в чистовой экземпляр. Юлиана подписала каждую страницу, поставила время под последней строкой и отдала ручку секретарю. Ни на меня, ни на Марата она не посмотрела.
- Вы готовы подтвердить эти сведения на субботней демонстрации? - спросил Марат.
- В пределах подписанного объяснения, - ответила Юлиана. - Личную связь обсуждать не буду и к журналистам вместе с Яковом не выйду.
- Совет рассматривает рабочие действия. Место вам выделят отдельно.
Секретарь присвоила объяснению входящий номер и протянула Юлиане копию. Та проверила, что на ней стоит тот же номер, убрала листы в папку консультанта и только тогда повернулась ко мне.
- Завтра я повторю это своими словами, - сказала она. - Но не рядом с Яковом.