Страница 53 из 107
Глава 23. То, что он оставил за скобками
Глава 23. То, что он оставил за скобками
- Уберите колонку «доказано», - сказал Эльдар.
- Почему?
- Потому что в ней пока нечего ставить.
В субботу после полудня мы сидели за длинным столом в его мастерской. Тестовый купол у дальней стены не работал, стойки были обесточены. Сегодня нам не требовались каналы, таймкоды и аварийная кнопка. На столе лежали фотографии шести резервных страниц индекса, которые совет разрешил использовать после вчерашней описи, мои старые письма и выгрузка переписки Эльдара по аудиту двенадцатилетней давности.
Обе зарегистрированные копии зеркала оставались в планетарии. Первую запечатали в методическом шкафу, вторую вернули в сейф Эльзы. К живому серверу из мастерской мы не подключались.
- Тогда как назвать колонку? - спросила я.
- «Статус».
- Очень содержательно.
- Зато туда можно написать «есть копия», «требует сверки» или «пробел». Три разных состояния, а не одно приятное слово.
Я переименовала столбец. Новый рабочий индекс начинался с пяти граф: номер, дата, вид документа, источник копии, статус. В шестую я всё-таки добавила примечание.
- Для чего? - спросил Эльдар.
- Чтобы через год не вспоминать, почему мы решили, что два письма связаны.
- Через год должен быть нормальный каталог.
- Он и будет. Но примечание останется.
Перед началом мы присвоили каждому источнику короткий код. Моим письмам досталась буква М, его письмам - Э, фотографиям резервных страниц - Р. Если текст существовал только в одном экземпляре, так и писали. Когда находились оба адресата, ставили две ссылки. Это замедляло работу, зато чужой пересказ не мог незаметно превратиться в документ.
Мы договорились не называть это восстановленным индексом. За первый час удалось собрать только три диапазона актов и связать их с папками, которые я точно помнила. Напротив 47-А стояли дата девятилетней давности и слово «пробел». Самого акта у нас не было. Мы не открывали его на сервере и не знали, чьи подписи находились внутри.
Мои старые письма хранились в личной почте. Утром я выгрузила только переписку с Эльдаром, Яковом и технической комиссией за год модернизации. Эльдар принёс свой архив на отдельном накопителе и до начала работы сделал две копии списка файлов. Мы сверяли не содержимое планетария, а письма, которые когда-то получили сами.
В 14:20 я нашла сообщение Якова с темой «Разговор с Данилевским».
«Эльдар настаивает на выводе старого аппарата из постоянных программ. Прямой разговор сейчас только усилит конфликт. Я попробую добиться сохранения хотя бы архивных сеансов».
- Это я помню, - сказала я. - После этого письма перестала отвечать вам напрямую.
Эльдар открыл свою папку за тот же день. В ней лежало другое сообщение Якова:
«Мирра отвергает резервный контур и просит не обсуждать проект без меня. Она воспринимает любое ограничение старого аппарата как попытку убрать автора. Дайте мне время перевести разговор в рабочее русло».
Я прочла дважды.
- Я не отвергала резервный контур.
- Знаю. Полный аудит мы уже видели.
- И не просила говорить только через Якова.
- А я не настаивал на выводе аппарата из постоянных программ.
Мы положили письма рядом. В них не было приказа, подделанной подписи или признания. Только два аккуратных пересказа, каждый из которых оставлял мужу место между нами.
- Добавлять в индекс? - спросил Эльдар.
- Как переписку к аудиту. Статус: копии у обоих адресатов.
- Примечание?
- «Позиции сторон переданы посредником с расхождением».
- Сухо.
- Вы же этого хотели.
- Я хотел точно. Сухость вы добавили сами.
Следующая пара нашлась через сорок минут. После аудита комиссия собиралась обсудить приложение об обучении двух резервных операторов. Мне Яков написал, что Эльдар не готов проводить обучение без отдельного сервисного договора. Эльдару сообщил, что я отказалась допустить внешнего инженера к штату до конца сезона.
- У вас действительно был отдельный договор? - спросила я.
- Проект договора. Обучение входило в основную приёмку, если планетарий назначит двух сотрудников.
- Я назначила бы.
- Я так и думал. Потом получил это.
Он показал ответ Якова: «Встречу отменяем по решению Мирры. Дальнейшее обсуждение беру на себя».
В моей почте стояло сообщение за минуту до него: «Данилевский отказался от встречи. Не трать время, я попробую согласовать обучение через подрядчика».
- Нас обоих освободили от неприятного разговора, - сказала я.
- И от решения.
Я внесла вторую пару. В колонке «статус» написала: «два адресата, разные версии отмены». Потом убрала слово «разные» и поставила «противоречащие». Эльдар посмотрел и кивнул.
К четырём часам шея затекла. Я поднялась, прошла до закрытого купола и обратно. Эльдар поставил на стол бутылку воды, два стакана и контейнер с нарезанными яблоками.
- Это ваш обед? - спросила я.
- Нет. Обед был до вашего приезда.
- Значит, яблоки специально для посетителей?
- Для людей, которые забывают пить, когда видят старое письмо.
Я выпила воду. Мы открыли окно на несколько минут, потом закрыли: из цехового двора тянуло дымом от чужой печи. В мастерской стало прохладнее, но пальто надевать не пришлось.
Телефон Эльдара зазвонил. На экране появилось имя «Эдита». Он ответил сразу.
- Да. Помню. В следующее воскресенье забираю вас в десять... Нет, коньки не забыл... Потому что они сушатся у меня, а не живут самостоятельной жизнью.
Он слушал, улыбаясь. Потом уточнил адрес нового катка, записал его на бумажной полоске и положил рядом с ключами.
- Дочь? - спросила я, когда он закончил.
- Эдита. Внучка решила, что я могу забыть её коньки и приехать без них.
- Можете?
- Однажды привёз два левых ботинка. С тех пор контроль усилен.
Я взяла ещё дольку яблока.
- Вы говорили, что разведены.
- Девять лет.
- И с дочерью всё нормально?
- Сейчас да. Сначала она разговаривала со мной только по делу. Я отвечал тоже по делу и считал, что у нас хорошие отношения.
- Звучит знакомо.
- Эдита объяснила иначе.
Он собрал пустые стаканы и отнёс к раковине. Вода шумела недолго. Эльдар вытер руки полотенцем, вернулся к столу, но не сел.
- Когда мы разводились, я составил список, - сказал он. - Квартира, деньги, машина, даты переезда. Всё справедливо, всё выполнимо. Жена посмотрела и спросила, почему я ни разу не поинтересовался, чего хочет она.
- А вы?