Страница 52 из 107
В нижней папке с описями я нашла тонкий конверт «Резерв индекса». В нём лежали шесть копий старых страниц, сделанных при формировании зеркала архива. Они охватывали лишь часть документов и заканчивались прошлым годом. Полный указатель не заменяли.
На полях третьего листа моим почерком было написано: «47-А. Проверить связанный договор».
- Что это? - спросил Эльдар.
- Акт № 47-А. Девять лет назад. Больше по этой помете не вспомню.
- Он должен быть в зеркале?
- Если входил в видимую часть архива на момент копирования. Но зеркало не покажет, кто искал его вчера или сегодня.
Я вернула лист в конверт. Представительница совета позвонила Марату и кратко перечислила: перемещённые папки, следы на пыли, чашка, отсутствие индекса, резервная помета. Марат запретил продолжать самостоятельный поиск и попросил прислать снимки.
- Нам нужен только просмотр карточки 47-А в живом каталоге, - сказала я в телефон. - Без открытия файла и без выгрузки. История последних обращений там видна.
- Вы отстранены от управления комплексом, - напомнил Марат.
- Каталог авторского архива не операторская система. Я остаюсь ведущим методистом.
- Знаю. Но после пропажи всё делаем письменно. Представитель совета отправит запрос, я подтвержу режим чтения. До ответа компьютер не включать.
Письмо пришло через девять минут. Разрешение ограничивало поиск строкой «47-А», запрещало выгрузку и требовало сфотографировать экран вместе с серверным временем. Охранник внёс продление окна доступа до 16:30.
Я включила компьютер. Представительница совета вошла под временной учётной записью наблюдателя. Я продиктовала номер с кириллической буквой, а она ввела его в каталог: 47-А.
Появилась одна карточка. Поле «дата» подтверждало: документ составлен девять лет назад. Название было общим, служебным, и ничего не объясняло. Сам файл мы не открывали.
В истории карточки стояло недавнее обращение. Утром, до пресс-показа, её искали и просматривали под директорской учётной записью.
Я перечитала строку.
- Яков.
- Директорская учётная запись, - поправил Эльдар. - Не человек.
- Чашка тоже не человек. Мастер-ключ тоже.
- Верно. Два косвенных следа и одна возможность доступа. Не склеивайте их в один доказанный поступок.
Представительница совета вывела на экран номер разрешения и серверное время. Эльдар сделал общий снимок. Потом мы закрыли карточку и вышли из каталога. Никаких файлов не копировали.
- Если он искал именно этот акт, значит, знал номер, - сказала я.
- Или получил его от человека, который знал. Или нашёл раньше. Или за учёткой сидел другой сотрудник.
- Вы всегда оставляете столько дверей?
- Пока они не закрыты фактами.
Я вернула резервные листы в конверт. Индекс всё равно предстояло восстанавливать: шесть страниц не связывали старые договоры, акты и письма, а след в каталоге не объяснял, зачем понадобился 47-А.
Марат позвонил сам. Он подтвердил регистрацию пропажи и распорядился перевести обе офлайн-копии зеркала на двухподписную выдачу. Один носитель хранился в металлическом шкафу методического отдела, второй в сейфе просветительских программ. Ни один не разрешалось выносить из планетария.
Мы проверили пакет в моём шкафу. Пломба совпадала с журналом. Старый порядок позволял директору получить носитель по служебной отметке. Теперь представительница совета закрыла пакет новой номерной лентой, а в журнале появились две графы: сотрудник отдела и член совета.
Эльза пришла через десять минут со вторым пакетом. После пресс-показа она выглядела усталой и злой, но вопросов при охраннике не задавала. Мы сверили контрольный номер, не вскрывая носитель. Эльза и представительница совета расписались на новой номерной ленте пакета.
- Содержимое не меняли? - спросил Марат по громкой связи.
- Пакеты не вскрывали, - ответила я. - Номера пломб и записанные в журнале контрольные суммы прежние. Изменён только порядок физической выдачи обеих копий.
- Директорский доступ отменён?
- Одной подписи директора теперь недостаточно.
- Зафиксируйте время и заканчивайте.
Мы вышли из кабинета в 16:18. Моё часовое окно растянулось почти вдвое. Охранник пересчитал вынесенные личные папки, представительница совета подписала опись, дверь я закрыла своим ключом. Поверх замка наклеили контрольную ленту до следующего разрешённого входа.
Эльдар донёс коробку до машины Снежаны. Поставил в багажник, проверил, не прижало ли крышкой угол фотографии, и отступил.
- Спасибо, - сказала я.
- За фотографии или за то, что раздражал?
- За правильную дозировку обоих.
Он кивнул и не предложил продолжить работу вечером. Я тоже не стала. Индекс требовал времени, старых копий и места, где никто не будет стоять над дверью с журналом. Но сегодня мы только сохранили то, что осталось.
В квартире Снежана разложила мои папки на кровати в комнате Якова. Он не появлялся дома с ночи юбилея, шкаф был закрыт, на спинке стула висела чистая рубашка. Дочь не трогала её.
- Я нашла гостиницу у набережной, - сказала она. - Два номера рядом. Можно переехать хотя бы до воскресенья.
- Зачем два?
- Потому что одну тебя я туда не отправлю.
- А мужа и сына ещё на две ночи оставишь в Казани без себя?
- Муж справляется. Сын тоже, хотя пишет мне список всего, что они едят неправильно.
Я села на край кровати. После кабинета собственная квартира казалась одновременно привычной и слишком доступной. У Якова оставались ключи, и он имел право войти. Но пропавшая тетрадь не превращала его в человека, который придёт ночью ломать двери.
- В гостиницу не поедем, - сказала я. - Документы из банка сюда не возвращаю, рабочую коробку поставим в моей комнате. Ты спишь здесь, на нормальной кровати.
- А если папа придёт?
- Тогда сам решит, где ему спать. Постельное в верхнем шкафу.