Страница 4 из 107
Глава 2. Не смешивай это с работой
Глава 2. Не смешивай это с работой
Юлиана первой начала одеваться. За спинкой кресла она натянула найденное бельё, затем взялась за блузку. С третьей пуговицы попала не в ту петлю и расстегнула снова. Пиджак Якова соскальзывал с плеч, поэтому она придерживала его локтем.
Рабочий свет не оставлял им спасительной темноты. Я стояла у верхнего ряда и смотрела, как мой муж надевает туфли. Он делал это быстро, но без суеты: подтянул носок, провёл пальцем по заднику, поставил ступню. Обычное движение человека, которого я видела дома тысячи раз.
- Мирра, дай Юле одеться, - сказал он.
- Я жду.
- Можно хотя бы выключить верхний свет?
- Нельзя. Комплекс остановлен, зал готовят к закрытию.
Я ответила как сотруднику, который задержал смену. Это получилось само. Яков на секунду прикрыл глаза, потом застегнул рубашку.
Юлиана справилась с пуговицами и вернула ему пиджак. На шее у неё проступали красные пятна. Она поискала что-то на кресле, заглянула под сиденье.
- Телефон справа от вас, - сказала я.
Он лежал экраном вниз возле программки вечернего сеанса. Юлиана взяла его, прижала к груди и наконец посмотрела на меня.
- Мирра Савельевна, я...
- Не называйте меня по отчеству.
- Хорошо. Я не хотела, чтобы вы узнали вот так.
- А как вы хотели?
Она открыла рот, но ответил Яков:
- Сейчас не время.
- Для объявления о моей пенсии время нашлось.
Юлиана перевела взгляд на него.
- Ты сказал, она должна была уйти.
- Должна была, - повторила я.
- Я ошибся, - сказал Яков. - Юля, езжай домой. Я поговорю с Миррой.
- Завтра всё в силе?
Он задержался с ответом ровно настолько, чтобы я услышала вопрос целиком.
- Да. Утром созвонимся.
Юлиана надела туфли. Одна застёжка не попадала в отверстие, пальцы у неё дрожали. Я не помогла и не отвернулась. В конце концов она справилась, взяла сумку и пошла по проходу наверх.
Возле меня Юлиана остановилась.
- Мне правда жаль.
От неё пахло духами, тёплой кожей и пылью кресел.
- Идите, - сказала я.
Она провела карточкой у служебной двери. Замок коротко пискнул. Через несколько секунд на лестнице простучали каблуки, затем внизу заговорил охранник. Юлиана ответила ему обычным рабочим голосом. Дверь закрылась.
Яков всё это время стоял у первого ряда. Он надел пиджак, расправил воротник и поднял с пола программку. Смял её, заметил, что делает, и положил на кресло.
- Не надо было держать её под светом, - сказал он.
- Ты беспокоишься, что она простудится?
- Я беспокоюсь, что ты сейчас в шоке и можешь наговорить лишнего.
- Кому?
- Ей. Охраннику. Эльзе. Кому угодно.
Я спустилась на несколько рядов. Ноги меня держали, но ступени почему-то требовали внимания. На четвёртой я остановилась и взялась за спинку кресла.
- Это у вас впервые?
Яков не стал переспрашивать.
- Нет.
Он не добавил объяснений.
- Давно?
- Мирра, точная дата сейчас ничего не изменит.
- Для тебя, возможно.
- Для нас обоих.
Я рассмеялась. Звук получился чужой, и я сразу замолчала.
- Скажи нормально, Яков. Без «для нас», без красивой подачи.
- Что ты хочешь услышать?
- Правду. Простыми словами.
Он посмотрел на работающие лампы, на центральный аппарат, на закрытую дверь.
- У меня отношения с Юлей.
- И ты собирался объявить, что я добровольно ухожу.
- Это разные вещи.
- Вы обсуждали их без одежды в моей программе.
- Не смешивай это с работой.
Он произнёс фразу спокойно, даже терпеливо. Так он разговаривал с посетителем, который требовал вернуть деньги, потому что в планетарии не выдали телескоп.
Я спустилась к первому ряду. На кресле, где сидел Яков, осталась вмятина. Через десять минут никто не понял бы, что здесь происходило.
- Ты сам их смешал, - сказала я. - Назначил ей мой архив и мою должность между двумя поцелуями.
- Твою должность никто ей не назначал. Цифровой отдел существует в проекте уже полгода.
- А моя пенсия?
- Почётная позиция консультанта. С сохранением кабинета, имени, участия в программах.
- Без доступа к технике.
Яков поморщился.
- Ты услышала кусок частного разговора.
- Достаточный кусок.
- Нет. Ты сейчас выбираешь самые обидные слова и складываешь из них решение, которого ещё нет.
Я смотрела на него и узнавала каждую паузу. Сначала Яков давал собеседнику выговориться. Потом исправлял формулировки. Когда человек начинал спорить уже не о сути, а о словах, муж предлагал разумный компромисс.
Я видела, как эта техника работает на заседаниях. Дома она казалась заботой.
- Где моё заявление? - спросила я.
- Какое заявление?
- О добровольном уходе.
- Мы могли подготовить его после юбилея.
- После того, как ты объявил бы решение со сцены?
- Я хотел поблагодарить тебя при полном зале. Цветы, ролик, коллеги, дети на связи. Ты ненавидишь разговоры о возрасте и всё откладываешь. Я подумал, что так будет легче.
- Мне?
- Да, тебе.
Он ответил без улыбки. Наверное, часть его действительно верила в сказанное. От этого становилось хуже.
Яков подошёл к пульту у первого ряда, проверил, погашены ли маленькие лампы подсветки. Он не был оператором моей квалификации, но всю взрослую жизнь проработал в планетарии и знал порядок закрытия.
- Ты последние месяцы остаёшься по ночам, - сказал он. - Пропускаешь бассейн, забываешь поесть, трижды переделываешь один переход. Это не нормально.
- Я готовлю юбилейную программу и веду обычное расписание.
- Именно. Ты никому не отдаёшь работу.
- Сегодня отдала тебе зал на восемнадцать минут. Ты распорядился.
Он провёл ладонью по лицу.
- Это было глупо.
- Что именно?
Яков посмотрел прямо на меня.
- Использовать зал. Я не должен был.
- А Юлиану?
Он отвёл взгляд к куполу.
- Я не собираюсь обсуждать её вот так.
- Голой обсуждать удобнее?
- Мирра.
В его голосе появилась усталость, словно тяжёлый вечер устроила я.
Я поднялась в операторскую. На правом мониторе всё ещё был открыт журнал запуска. Копии лежали в двух папках. Я закрыла окно, проверила состояние каналов и записала время завершения в бумажный журнал. Рука дрогнула на последней цифре. Я зачеркнула её одной линией и написала верно рядом.
Яков вошёл следом, но к пульту не прикасался.
- Ты сохраняешь лог? - спросил он.
- Да.
- Зачем?