Страница 32 из 107
Глава 14. Утро после белого света
Глава 14. Утро после белого света
Овсяная каша успела остыть, пока я читала одно и то же сообщение от Снежаны.
«Перелома нет. Сильный ушиб и растяжение правого запястья. Наложили фиксатор, отпустили домой. Я скоро буду».
Я отложила телефон и заставила себя взять ложку. После трёх часов сна во рту было сухо, в голове ещё горел белый рабочий свет. Хотелось открыть ноутбук, снова сравнить время скрытого запуска и снимок чистой конфигурации. Вместо этого я съела кашу, кусок хлеба с сыром и выпила стакан воды.
Яков домой не вернулся. Диван в кабинете был сложен, дверь открыта. Ночью он один раз написал: «Остаюсь в планетарии. Не выходи в сеть до официального заявления». Я не ответила.
Снежана открыла дверь своим старым ключом около восьми. На ней была вчерашняя одежда, волосы она собрала резинкой, найденной у меня в прихожей. Поставила на стол бумажный пакет из больничной аптеки и села.
- Ты ела? - спросила она.
- Да.
- Что?
- Кашу, хлеб, сыр.
- Хорошо.
- Не разговаривай со мной как с пациенткой.
- Тогда не веди себя как человек, которого надо ловить по дороге к ноутбуку.
Она опустила голову на сложенные руки. Я поставила перед ней чай, достала из холодильника вчерашнюю курицу. Снежана отказалась, потом всё-таки взяла кусок хлеба.
- Агнесса дома? - спросила я.
- Соседка открыла ей квартиру и осталась до утра. В больнице сделали снимки. Перелома нет, но кисть распухла, пальцами двигать больно. Врач назначил лекарства и покой, через три дня контроль.
- Я поеду к ней.
- Мы поедем. Только сначала заберём в аптеке то, чего не было ночью.
- Она согласна нас видеть?
- Сказала: «Пусть Мирра приезжает и не тащит цветы, мне их нечем ставить».
Это было похоже на Агнессу.
Снежана допила чай и посмотрела на закрытую дверь кабинета.
- Папа не приехал?
- Нет.
- Он записал обращение из планетария в шесть утра.
- Какое обращение?
Дочь взяла телефон, но не сразу повернула экран ко мне.
- Сначала поедем к Агнессе. Ты и так не спала.
- Покажи.
- Мама.
- Снежана, не решай, что мне можно видеть.
Она открыла ролик. Яков стоял в фойе на фоне афиши юбилея. На нём была та же рубашка, в которой он произносил речь. За его плечом экран показывал пустое расписание.
«Вчера во время юбилейного сеанса произошёл технический инцидент, - говорил он. - Одна посетительница получила травму и после обследования отпущена домой. Планетарий находится с ней на связи».
Дальше он сообщил, что цифровая часть комплекса временно отключена, а внутреннюю проверку уже начали. Потом голос стал мягче.
«Мы столкнулись с возрастной ошибкой опытного сотрудника, много лет преданно служившего учреждению. Перегрузка и эмоциональное напряжение могут повлиять на любого человека. Руководство обеспечит Мирре Савельевне отдых, поддержку и достойный переход к почётной работе с архивом».
Ролик заканчивался просьбой не преследовать виновную в комментариях.
- Он назвал меня виновной, попросив не называть виновной, - сказала я.
- Вчера он говорил осторожнее.
- За ночь отдохнул.
- Я звонила ему из больницы. Сказала, что врач ещё ничего не знает о причине падения и что токен был заблокирован. Он ответил: «Не делай выводы на эмоциях».
- Удобный совет.
Снежана выключила экран.
- Я всё ещё не знаю, кто поставил задачу. Но папа тоже не знает. Почему он уже говорит об ошибке возраста?
- Потому что эта версия была готова раньше заключения.
- Это предположение.
- Да.
Она ждала, что я добавлю про Юлиану, измену или ключ от шкафа. Я не стала.
- После Агнессы покажешь мне журнал? - спросила Снежана.
- Покажу копии, которые можно показывать. С объяснением Эльдара и моими командами.
- И то, что может быть против тебя.
- Если найдём.
- Я серьёзно.
- Я тоже.
В аптеке мы забрали лекарство по назначению врача, охлаждающий пакет и новый бинт для фиксатора. Снежана добавила продукты: молоко, хлеб, яблоки, готовый суп. Я не спорила, хотя Агнесса наверняка собиралась спорить за нас обеих.
Она жила в доме возле старого рынка, на третьем этаже без лифта. Дверь открыла соседка и шёпотом сообщила, что больная уже дважды пыталась сама поставить чайник. Из комнаты донёсся голос Агнессы:
- Я не больная. И слышу через две двери.
Она сидела в кресле, подложив под правую руку свёрнутое одеяло. На запястье был жёсткий фиксатор, пальцы заметно опухли. На скуле проступало небольшое красное пятно от удара о кресло. Агнесса увидела мой взгляд.
- Снимали голову тоже. Пустоты обычные, новых не нашли.
- Можно не шутить?
- Тогда придётся жаловаться. Это скучнее.
Снежана поставила пакеты на кухне. Я села напротив.
- Мне жаль, что вы пострадали на моей программе.
- На программе. Не от тебя лично. Пока не подменяй следствие исповедью.
- Вы встали, потому что изображение двигалось.
- Я встала, потому что решила, будто до выхода два шага и я умнее инструкции. Ты сказала сидеть. Девочка-администратор сказала сидеть. Я обеих не послушала.
- Если бы система не дала задержку, вам не пришлось бы выбирать.
- Верно. Поэтому не бери на себя чужой первый толчок и не снимай с меня мой глупый шаг.
Она поморщилась и поправила руку на одеяле. Движение далось ей тяжело.
- Болит сильно? - спросила Снежана из кухни.
- Достаточно, чтобы я не открывала ваши банки. Недостаточно, чтобы вы переставили мне всю кухню.
Соседка принесла воду. Снежана разложила лекарства по назначению, не вскрывая упаковки, и положила рядом выписку. Агнесса внимательно прочла время приёма.
- Администраторы сработали хорошо, - сказала она. - Свет включился быстро, двери открыли, никто не полез через кресла. Молодой оператор не бросил пульт. А твой инженер отключил эту мельницу.
- Семь секунд после команды.
- Внутри казалось дольше. Но команда была сразу. Я слышала.
- Журнал тоже это показывает.
- Тогда береги журнал.
Снежана села рядом со мной.
- Папа говорит, мама допустила возрастную ошибку.
Агнесса посмотрела на неё поверх очков.
- Твой папа говорил в микрофон, пока твою мать не пускали к микрофону. Это всё, что я видела.
- Вы не считаете, что она виновата?
- Я считаю, что виновность не определяют скоростью, с которой директор нашёл камеру.