Страница 25 из 107
- Обращение сорок два, - сказала администратор. - До письменного решения.
- Спасибо.
Эльдар посмотрел на пустой экран.
- Вы точно не записывали этот текст?
- Точно.
- Отдельные слова?
- Большинство. За сорок лет я произнесла в записи почти всё, кроме, возможно, «лаборатории будущего».
- Значит, нужен технический отчёт о происхождении модели.
- Сначала нужен договор.
- Одно другого не отменяет.
- Но вопрос согласия начинается не с алгоритма.
- Согласен.
Он не предложил сделать экспертизу немедленно и не стал объяснять мне, что голосовые модели существуют. За это тоже можно было быть благодарной, не превращая благодарность в близость.
Эльза нашла меня в методическом кабинете через десять минут. В руках у неё была та самая тетрадь, только сегодня к ней добавилась тонкая зелёная папка.
- Я видела ролик, - сказала она.
- До того, как его включили детям?
- В монтажной. Весной.
Я закрыла таблицу расписания.
- Садись.
Эльза села на край стула, папку положила на колени.
- В апреле Яков попросил собрать все хорошие записи твоего голоса. Сказал, готовит подарок к годовщине и ролик о почётной пенсии. Просил ничего не говорить, чтобы не испортить сюрприз.
- Ты собирала записи?
- Только список. Названия, годы, где лежит оригинал. Доступ к файлам давал Святослав, Юлиана выбирала фрагменты.
- Сколько?
- Двадцать семь программ. Потом попросили ещё интервью с местного радио и записи выездных лекций.
- Ты знала, что из них будут делать новый текст?
- Нет. В мае Юлиана показала пробу. Там твой голос говорил про цифровую лабораторию. Я спросила, согласна ли ты. Она сказала, Яков решает права учреждения.
- И ты поверила?
- Я хотела поверить.
Она сжала зелёную папку.
- Мирра, ты сама терпеть не можешь сюрпризы и всегда узнаёшь о них раньше. Я думала, ещё неделя, и ты всё равно увидишь. Потом было поздно признавать, что я молчала с весны.
- В понедельник тоже было поздно?
- В понедельник я не знала, что сказать после того, что ты рассказала. Во вторник на совещании ты и без меня увидела первый ролик. Я трусила.
Последнее слово прозвучало без просьбы немедленно её простить. Я взяла папку.
Внутри лежал распечатанный список из двадцати семи записей. Внизу каждой страницы стояла дата весенней инвентаризации и подпись Эльзы. Рядом были её пометки: «голос чистый», «есть шум зала», «нужна оцифровка». Никаких разрешений Мирры Левицкой.
- Почему принесла сейчас?
- Потому что дети услышали это раньше тебя. И потому что молчание перестало быть сюрпризом.
- Копия у кого-нибудь есть?
- В рабочей папке архива. Я распечатала второй экземпляр для тебя и зарегистрировала выдачу.
- Хорошо.
- Ты злишься?
- Да.
Эльза кивнула.
- Я останусь и помогу сверять, если разрешишь.
- Сначала сделаем копию папки. Потом поговорим.
В дверь постучала Юлиана. Она вошла с ноутбуком и тонкой папкой для документов, посмотрела на список у меня в руках.
- Эльза, тебя ищут на кассе, - сказала она.
- Пусть позвонят.
- Это рабочее время.
- Поэтому я здесь.
Юлиана перевела взгляд на меня.
- Вы остановили утверждённую кампанию.
- Я остановила использование моего голоса без договора. Покажите договор.
- Архивные записи принадлежат планетарию.
- Носители принадлежат планетарию. Моё согласие на синтетический текст где?
- В старых договорах есть право на переработку материалов.
- Тогда принесите конкретный договор, пункт и список материалов.
Она открыла папку.
- Юрист подготовил лицензионное соглашение. Мы собирались передать его после согласования ролика.
- После первого показа детям.
- Это закрытая внутренняя апробация.
- В фойе перед школьной группой.
- Ролик не публиковали в сети.
Юлиана положила передо мной четыре страницы. В соглашении предлагалась фиксированная компенсация за использование архивных записей, создание синтетической версии голоса и неограниченный показ материалов лаборатории. Отдельный пункт обязывал стороны не предъявлять взаимных претензий и не обсуждать публично подготовку юбилейного перехода.
- Сумма указана с учётом расширенных прав, - сказала Юлиана. - Это больше обычного гонорара за озвучивание.
- Потому что я ничего не озвучивала.
- Поэтому мы и оформляем производное использование.
- После того, как использовали.
- Сейчас ролик снят с показа. Подпишите, и вопрос закрыт.
Я перелистнула страницы ещё раз.
- Какой именно вопрос? Голос или моё молчание о пенсии?
- Пункт стандартный. Он защищает учреждение от семейного скандала.
- Учреждение или Якова?
- Вы опять смешиваете личное и рабочее.
- Здесь в одном пункте мой голос, моя должность и запрет говорить. Это вы смешали.
Юлиана закрыла ноутбук.
- Вы можете взять время до понедельника.
- Не нужно. Я не подписываю.
- Даже не обсудите сумму?
- Нет.
- Тогда ролик останется спорным, а лаборатория потеряет кампанию из-за вашей обиды.
- Лаборатория потеряет чужой голос. Сделайте рекламу своим.
Она забрала соглашение, но я остановила её ладонью.
- Копию оставьте.
- Это проект.
- Тогда зарегистрируйте официальное предложение и пришлите мне. Я уже видела условия.
Юлиана несколько секунд смотрела на меня, затем вынула лист из папки и написала на первой странице: «Проект передан для ознакомления». Поставила дату и подпись. Эльза расписалась свидетелем передачи.
- До понедельника, - сказала Юлиана.
- Ответ уже дан.
Она вышла.
Мы с Эльзой перенесли список записей в таблицу. Я сделала колонки: название программы, год, вид носителя, фраза в ролике, способ изменения, основание доступа. Первый фрагмент оказался из «Звёзд над Верхнеозёрском»: паузу после слова «небо» взяли оттуда. Слово «технологии» нашлось в радиоинтервью об обновлении зала. Окончание фразы склеили из трёх разных лекций.
За дверью началась посадка на следующий сеанс. Времени до моей дневной программы оставалось сорок минут.
- Успеем ещё один? - спросила Эльза.
Я открыла запись ролика и поставила курсор на следующую фразу.
- Включай, - сказала я. - Сверим следующий фрагмент.