Страница 59 из 80
Глава 18
Реник
На одно мучительно долгое мгновение наши взгляды с Серой встречаются. Я вижу, как её тёмные глаза сначала наполняются любовью… а затем широко распахиваются от ужаса.
Я замираю, почувствовав холодную сталь у своего горла.
Воздух застревает в лёгких.
— Алдрик… — сдавленный вздох Серы едва пробивается сквозь шум крови в ушах. — Пожалуйста…
Лезвие сильнее впивается в кожу.
Я осторожно сглатываю.
— Позволь ей уйти отсюда, — с трудом произношу я, голос предательски дрожит. — Отпусти её… и можешь забрать меня.
У моего затылка раздаётся тихий, насмешливый звук.
— Зачем, если сегодня ночью я намерен получить вас обоих? Не вижу смысла так бездарно растрачивать свадебную ночь.
Он рывком поднимает меня обратно на колени, прижимая мою спину к своей обнажённой груди.
Я чувствую жар его тела.
Сера отползает к резному столбику кровати, не сводя с нас глаз, словно пытается просчитать каждое движение дикого зверя.
Алдрик касается пальцами виска. Когда он отнимает руку, на подушечках остаётся кровь. Он с ленивым любопытством рассматривает её.
— Надо было бить точнее, — насмехается он. — Хотя… чего ещё ждать от шута?
Он делает паузу, смакуя каждое мгновение.
— Или ты вовсе не шут? Любопытно…
Он поднимает кинжал так, чтобы я мог его увидеть. Мой кинжал. Тот самый, который я принёс во дворец. Тот самый, который пытался пронести в тронный зал. Тот самый, которым мечтал пронзить жестокое, тщеславное сердце короля.
На моём горле остаётся тонкий порез. По груди медленно стекает струйка крови.
— Туповат, — задумчиво произносит Алдрик, проводя большим пальцем по лезвию. — Я хотел было выбросить его. Но ты ведь явился сюда без единой ценной вещи, шут. Решил, что, возможно, он хоть что-то для тебя значит. Поэтому оставил.
Перед глазами вспыхивает образ ангела Камми. Его фарфоровые крылья в руках торговца. Последнее, что осталось от неё… Обменянное на этот бесполезный кусок железа. Мои челюсти сжимаются до боли.
— Тупой… но всё ещё острый.
Он наклоняет клинок, позволяя пламени свечей скользнуть по металлу.
— Убить им вполне можно. Только смерть будет очень некрасивой. Много крови. Разорванная плоть…
— Чего ты хочешь? — спрашивает Сера.
Это не вопрос. Это требование. Алдрик укоризненно цокает языком.
— Ты слишком торопишься, любовь моя.
Его ледяные голубые глаза встречаются с её взглядом. Холодные. Расчётливые.
— Я могу сейчас закричать. Позвать стражу.
Он медленно просовывает руку под пояс моих брюк и развязывает тесёмку.
Желудок болезненно сводит.
Шершавые пальцы, унизительно возящиеся с моей одеждой…
— Или же ты, моя прекрасная неверная жена, подползёшь сюда… и возьмёшь нашего шута своим сладким лживым ротиком.
Вот чего он добивается.
Он хочет превратить эту спальню в собственную свадебную Ночь Повелителя Беспорядка.
— Не делай ничего, что он говорит, — произношу я, вновь обретая голос. — Он хочет лишь унизить тебя перед тем, как убить меня, Сера. Он жестокий ублюдок и…
Его ладонь смыкается на моей шее. Сильно. Сдавливая.
— Да-да, я настоящий дьявол, — шипит он мне в ухо. — Но разве не величайшее предательство делает человека чудовищем? Предательство, устроенное шутом… и моей драгоценной женой.
— Ты был чудовищем задолго до этого.
Алдрик тяжело вздыхает.
— Ты ранишь меня, шут. Скажи, кто из нас здесь более порочен? Король, которого обманули в собственную брачную ночь? Или двое самых доверенных ему людей, решившие сначала убить своего государя, а потом трахнуться в его супружеской постели?
— Никакого заговора не было, милорд… Алдрик, — вмешивается Сера, заставляя себя говорить спокойно.
— Вот как?
Его голос становится ледяным.
Большой палец медленно скользит по моей шее.
— Но последствия уже наступили. К концу недели все королевства будут обсуждать, как короля Крейвенхолта сделали рогоносцем и попытались убить прямо в его собственном ложе.
— История вовсе не обязана стать именно такой, — отвечает она, пытаясь его переубедить. — Шут просто беспокоился обо мне. Всё произошло само собой. Никто этого не планировал.
Уголок его губ изгибается.
— Ну, конечно. Тогда все прощены.
Он театрально разводит руками.
Сера не опускает взгляда.
Её лицо — непроницаемая маска.
Я тоже остаюсь неподвижным, выжидая хотя бы малейший шанс на спасение.
— И всё же, — продолжает Алдрик, — если я казню вас, получу лишь скандал… и лишусь королевы. А вместе с ней и договора.
Бровь Серы едва заметно приподнимается.
— Значит, история может быть такой, какой ты захочешь.
— Такой, какой захочу…
Он замолкает.
В комнате повисает тяжёлая тишина.
— Раз уж именно ты принесла весь этот разврат в нашу спальню, — произносит Алдрик с нарочитым презрением, — тогда решать тебе, жена.
С театральным вздохом он отбрасывает кинжал. Тот со звоном ударяется о каменный пол и бесполезно скользит по плитам.
— Мы можем продолжить. Заставить самих богов разврата покраснеть…
Его хватка на моей шее становится крепче.
— …или предоставить всё судьбе. Выбор за тобой, но выбирай мудро.
Сера медленно качает головой.
— Алдрик… я отвечу за то, что сделала. Но не стану участвовать в этом… безумии. Накажи меня. Только меня.
Он смеётся.
— Месть? Нет, любовь моя. Мне не нужна месть.
Он улыбается.
— А вот наказание…
Он делает многозначительную паузу.
— Я ведь справедливый король. Думаю, мы сумеем договориться, каким оно должно быть.
Я вижу, как она тяжело сглатывает.
— Да, — почти беззвучно отвечает она.
— Хорошая девочка.
Алдрик стягивает мои брюки ещё ниже.
— Ты принцесса Тернового двора… вернее, была. Но всё равно остаёшься дочерью Тренмера. А значит, чувственные обряды и распутные традиции текут у тебя в крови. Разве не так? Разве не этого требует твоя богиня?
Сера молча вскидывает подбородок.
— Тогда сегодня мы почтим твою богиню, любовь моя.
Я чувствую, как по его телу проходит дрожь предвкушения.
— Иди сюда, жена.
Его голос становится приказом.
— Ползи.
В голове вспыхивает мысль броситься на него.
Он безоружен.
Ни один стражник. Ни один слуга во всём дворце ещё ничего не знает. Мои мышцы уже готовы рвануться вперёд.