Страница 58 из 80
Осознание отражается на его лице. За ним же внутренняя борьба. Та самая борьба, что терзала его в тёмной комнате, когда ему пришлось отпустить меня.
— Сера… — потрясённо выдыхает он.
Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди, но голос остаётся ровным.
— Должно остаться доказательство, что я легла в эту постель девственницей, а покинула её женой. Иначе возникнут вопросы. Вопросы, после которых никто из нас не выживет.
Несмотря на внутреннюю борьбу, отражённую на его лице, я вижу, как в его глазах вспыхивает желание.
Я тянусь к завязкам его брюк, но он перехватывает мою руку.
— Ложись, — хрипло приказывает Рен. — Позволь мне самому.
Я сглатываю и медленно опускаюсь обратно на кровать, ощущая рядом безвольное тело Алдрика.
Сердце подпрыгивает к самому горлу.
— Подожди…
Я соскальзываю с кровати и хватаю со стола кубок.
— Сначала переверни его, — говорю я Рену. — Запрокинь ему голову.
Он колеблется лишь мгновение. Потом делает, как я сказала. По виску Алдрика струится кровь, окрашивая его светлые волосы.
Из его груди вырывается глухой стон.
Я осторожно подношу кубок к его губам и начинаю вливать вино с подмешанным зельем. Часть стекает по подбородку.
Но он машинально сглатывает, проглатывая большую часть напитка.
— Так я буду уверена, что он останется без сознания, — говорю я, осторожно поглаживая его по горлу, заставляя сглотнуть остатки. — И завтра почти ничего не вспомнит. Он слишком тщеславен, чтобы не придумать недостающие подробности самостоятельно.
Когда всё заканчивается, Рен отпускает его. Тело Алдрика безвольно заваливается набок, на алый шёлк.
Пламя свечей становится всё слабее. Тишина комнаты сгущается вокруг нас. Полумрак укрывает нас от всего мира. Я поспешно отползаю к изголовью кровати. Моя ночная сорочка разорвана на плече. Грудь тяжело вздымается.
Несколько долгих мгновений мы просто смотрим друг на друга через это поле боя…
Через распростёртого между нами бесчувственного короля.
Рен забирается на кровать. Медленно сокращает расстояние между нами. Опускается передо мной на колени.
— Ты уверена? — спрашивает он так, будто требует ответа.
— Это всегда должен был быть ты.
Я вижу, как он замирает.
— Какая-то часть меня поняла это ещё в тот миг, когда ты растянулся на полу в тронном зале и заставил меня рассмеяться. С тех пор я хотела только одного… чтобы это был именно ты.
Он судорожно выдыхает.
Его ладони ложатся мне на талию.
— Скажи ещё раз, — почти умоляет он. — Скажи, что ты моя.
— Я твоя, Реник Эшборн.
И вся борьба исчезает с его лица. Её сменяет нечто куда более сокрушительное. Такая сильная, похожая на скорбь, нежность. Взгляд человека, которому наконец подарили единственное, о чём он никогда не смел даже молиться.
Его пальцы крепче сжимают мою талию. Он находит мои губы. И целует меня так… Будто наступает конец света. Потому что так оно и есть. По крайней мере, конец одного мира. Мира, в котором я принадлежала только Алдрику.
Он заканчивается здесь. В этой спальне, освещённой свечами. Рядом с поверженным королём. Под оглушительный стук наших сердец.
Рен осторожно укладывает меня на кровать. Он бережен так, как Алдрик никогда не смог бы.
Почти благоговеен. Медленный. Его окровавленные руки ласково изучают моё тело. За ними следуют губы, поклоняясь каждому обнажённому участку кожи.
Он шепчет мне слова любви. Надломленные. Полные боли. Обещает быть осторожным. Обещает, что мне будет хорошо.
И когда наконец устраивается между моих бёдер…
Когда смотрит на меня своими невероятными глазами — светлыми и тёмными одновременно, влажными, полными только мной…
Я напрягаюсь. Закрываю глаза.
Рен вдруг замирает.
Я резко распахиваю глаза.
Дыхание обрывается. Над Реном нависает ржавый клинок, прижатый к его горлу.
Алдрик.
Его рука крепко сжимает рукоять кинжала. Ледяные голубые глаза встречаются с моими. Дикие. Полные смертельной угрозы.
— Здравствуй, любовь моя.