Страница 54 из 80
— В этом ты должна мне довериться. Позволь сделать так, чтобы твоё тело захотело этого прежде, чем он коснётся тебя. Позволь мне стать тем, кто пробудит в тебе желание, чтобы боль притупилась, чтобы твоё тело было готово принять его… И чтобы, когда он прикоснётся к тебе, твоя кожа помнила моё прикосновение.
У меня перехватывает дыхание.
Я должна отказаться. Но я уже слишком многого от него потребовала. Он уже доверил мне всего себя. Теперь моя очередь довериться ему.
— Это безумие, — шепчу я.
Это даже больше, чем безрассудство. За такую измену мужчине отрубают голову. Но его глаза не отрываются от моих. Тёмные. Умоляющие. И абсолютно уверенные.
Я думаю о сонном зелье, спрятанном за корсажем, которое выпью, когда Алдрик придёт за мной. Думаю о том, что гораздо сильнее хочу остаться в собственном теле… хотя бы эти последние мгновения, пока ночь ещё не поглотила меня.
Клинок не плачет.
Но клинок сам выбирает, что унести с собой во тьму.
— Да, — едва слышно отвечаю я.
Он шумно выдыхает, словно наконец получил право снова дышать.
— Сделай так, чтобы моё тело запомнило тебя.
И тогда он снова целует меня. На этот раз медленно. Мучительно медленно. Будто впереди у нас целая жизнь, а не несколько украденных минут. Его губы ласкают мои с такой нежностью, что глаза начинает щипать от слёз.
Ладонь, лежащая на моём бедре, медленно собирает шёлк свадебного платья, сантиметр за сантиметром приподнимая его всё выше.
Кончики пальцев едва касаются обнажённой кожи бедра над чулком.
Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
Его ладонь замирает у края моей юбки.
Взгляд удерживает мой.
Каждая линия его тела натянута до предела, словно струна.
Палец медленно проводит по внутренней стороне бедра, и из глубины его груди вырывается глухой звук.
Он поднимает шёлк ещё выше, собирая ткань у моей талии, открывая меня прохладному воздуху тёмной комнаты.
Его ладонь медленно скользит вверх с такой бережностью, что по моему телу пробегает дрожь.
— Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, — шепчет он у самой моей челюсти. — Одно слово и я остановлюсь.
— Не останавливайся, — выдыхаю я.
Его пальцы находят край моего белья, и от одного этого движения дыхание покидает мои лёгкие.
И, милостью Морришан…
Когда он касается меня… Когда шероховатые кончики его пальцев ощущают уже собравшееся там тепло… Мы оба замираем. Он опускает лоб мне на плечо. Всё его тело содрогается. Из груди вырывается наполовину стон, наполовину сдавленный всхлип.
— Боги… Сера, — хрипло произносит он, тяжело сглатывая. — Ты так готова для меня, принцесса.
Это обращение срывается с его губ почти благоговейным шёпотом.
И что-то болезненно сжимается у меня в груди.
— Я всегда буду твоей принцессой, — отвечаю я, понимая, что хочу бесконечно слышать, как он произносит это слово именно так.
Его пальцы начинают медленно двигаться, и по моему телу рассыпаются горячие искры.
— Моя, — шепчет он.
Его прикосновения остаются медленными и осторожными, будто он запоминает меня. Шершавые подушечки пальцев находят самую чувствительную точку, и мои бёдра сами тянутся навстречу этому ощущению.
С губ срывается тихий, надломленный звук. Я поспешно прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, пытаясь заглушить его. Рен покрывает поцелуями мою шею. Челюсть. Уголок губ. Шепчет прямо в кожу:
— Вот так… Позволь мне слышать тебя. Позволь чувствовать тебя.
Он мягко заставляет меня опустить руку, не прекращая своих прикосновений ни на мгновение.
Они становятся увереннее. Настойчивее. Спина сама выгибается дугой. Удовольствие поднимается во мне медленной раскалённой волной.
Я шире развожу ноги, невольно поощряя его ускорить движения.
— Ещё… — срывается с моих губ.
И, простонав где-то глубоко в груди, он исполняет мою просьбу.
Его палец медленно входит в меня. Осторожно. Бережно. Я непроизвольно напрягаюсь от незнакомого ощущения. Он мгновенно замирает. Прижимается губами к моему виску.
Пока большой палец продолжает ласково гладить меня, всё напряжение постепенно тает, и тело само раскрывается ему навстречу.
Только тогда он снова начинает двигаться. Медленно. Глубоко. Осторожно помогая мне привыкнуть к нему.
Его рваное дыхание касается моих волос.
— Чёрт… вот так, любимая, — шепчет он таким надломленным голосом, что мне уже всё равно, что он называет меня тем же словом, что и Алдрик. — Позволь мне почувствовать, как хорошо твоё тело принимает меня.
Он внезапно выходит из меня, и ощущение его прикосновения исчезает.
Я распахиваю глаза и вижу, как он подносит блестящий от меня палец к губам. Его взгляд затуманен желанием. Он тихо стонет, срываясь на грубое ругательство, прежде чем снова медленно войти в меня.
Теперь уже двумя пальцами. Осторожно раскрывая меня.
Мои пальцы впиваются ему в плечи.
— О богиня…
К двум пальцам присоединяется третий.
Я впиваюсь зубами ему в плечо, пытаясь заглушить собственный вскрик.
— Больно?..
Я качаю головой. Мои бёдра сами начинают двигаться ему навстречу. Из горла вырываются звуки, которых я никогда прежде от себя не слышала.
— Боги… эти звуки… — почти рычит Рен у самого моего уха. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.
Я цепляюсь за него.
Мои бёдра двигаются навстречу его руке, принимая его, подстраиваясь под размеренные толчки его пальцев.
И вся его внутренняя борьба ощущается в каждом прикосновении.
Любовь — в той нежности, с которой движутся его пальцы.
Ненависть — в дрожи его рук.
И мучительная боль от осознания, что сейчас он готовит меня для другого мужчины, пока моё тело распадается на части именно для него.
— Я хочу, чтобы ты кончила, — выдыхает он, всё выше поднимая меня к краю. — Мне нужно почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, принцесса. Позволь мне почувствовать, как ты принимаешь меня…
— Рен…
Волна поднимается. Острая. Ослепительная. Невыносимая.
Моя голова запрокидывается назад, и его пальцы входят глубже, касаясь той самой точки, от которой я окончательно теряю себя.
С его губ срывается ещё одно беспощадное ругательство.
Он накрывает мои губы своими, заглушая каждый звук, пока его пальцы продолжают безжалостно вести меня к самому краю.