Голод

— Эволюция? — она сама произнесла это слово, и оно повисло в воздухе тяжёлым камнем.

— Именно. Ты верно подобрала термин.

Даша сглотнула. Злость ушла, осталось холодное понимание ужаса.

— Но как? Они же не жрут. Я за две недели никого живого не видела. Откуда энергия?

Я начал резать. Нож входил в плотную оплётку с трудом, волокна сопротивлялись, скрипели под лезвием. Приходилось давить плавно, без рывков, чтобы не сорвать руку. Я чувствовал её взгляд на своих пальцах. Она смотрела на нож как заворожённая — пока руки заняты делом, мир кажется чуть более устойчивым.

— Вот в этом и проблема, — проговорил я, не поднимая головы. — Им, похоже, жратва нужна не для мышц. Это вирус. Он меняет носителя. Делает их... другими...

— Значит, скоро они смогут выбить твою дверь? — голос её упал до шёпота.

— Есть такой шанс, — кивнул я. — Поэтому нам нужна не просто верёвка, а трос получше.

Я отмерил второй кусок, шагами меряя комнату. Рулетки не было, но глазомер не подвёл.

— И ещё одна мысль, — добавил я, продолжая работать ножом. — Нам надо валить со второго этажа. На третий.

Даша подняла на меня глаза. В них не было протеста. Только тихое, покорное согласие с неизбежным.

— Не очень понятно, — пожала она плечами, искренне силясь уловить мою логику. — Всё как-то... сумбурно.

Я нетерпеливо выдохнул, заставляя себя переключить режим объяснения с «инженерного» на «человеческий».

— Смотри, — проговорил я размеренно, продолжая методично кромсать верёвку. — Сейчас мы на втором. Решётки есть, да. Но это слишком низко. Второй этаж — это трамплин для любого, кто хоть немного умеет прыгать или лезть по водостоку. Жрунам, может, и мозгов не хватит, но если их будет куча, они залезут друг по другу, как муравьи. А третий — это золотая середина. Достаточно высоко, чтобы не запрыгнули с земли, но достаточно низко, чтобы не разбиться при спуске.

Даша слушала, чуть наморщив лоб, но больше не перебивала. Она впитывала информацию, как сухая губка.

— Если будет прорыв, — продолжил я, рисуя в воздухе рукой схему отхода, — мы устраиваем в подъезде бедлам, оттягиваем внимание на дверь, а сами тихо, как тени, уходим через окно. По вот такой верёвке. Вниз. И там уже не нужен будет канат для буксировки танка. Хватит и двух бельевых шнуров, связанных правильным узлом.

Я дорезал первый кусок, отбросил его в сторону, чтобы не путался, и, не теряя темпа, взялся за второй. Пальцы двигались уверенно, огибая нейлоновую оплётку, которая могла обжечь при резком движении.

Когда на полу свернулись кольцами три равных отрезка, я связал их концы в один узел — пока грубый, временный, просто чтобы зафиксировать начало. Сейчас была важна не эстетика, а плотность плетения.

Я начал вязать косу. Три пряди, как в девичьей причёске, только материал куда жёстче и неподатливей. Взял одну, перекинул, затянул. Перехватил, уложил следующую. Коса росла, пожирая метры длины, превращаясь из гибкого шнура в тугой, почти монолитный стержень.

Я протянул конец Даше.