Голод

Глава 21

Когда она наконец-то забылась тяжёлым сном, я не стал отодвигать или отталкивать её. Даша лежала, доверчиво прижавшись к моему боку, положив голову мне на грудь, и этот груз неожиданно оказался балластом, которого мне не хватало в дрейфе последних дней. Я позволил ей выспаться глубже и дольше, сегодня она прошла свой личный ад. Лестница, страх, стыд, мою грубость, а под конец еще нашла в себе ресурс, чтобы отработать женскую роль. Это немало. Очень немало и точно стоило пары лишних часов сна.

А что я? Я лежал и снова слушал. Но делал это уже не как затравленный зверь, в ожидании выстрела, а как дежурный, стерегущий периметр, пока подопечная восстанавливает ресурс. Я чувствовал горячее тепло ее ягодиц, прижатых к моему бедру, ее шорты валялись где-то на полу, а ее трусики полностью не прикрывали, даже наоборот открывали достаточно многое. Она лежала ко мне боком, аккуратно и в тоже время сильно вжимаясь в меня. Она была как горячая кошка, умиротворяла и усыпляла. В какой-то момент, под мерный стук собственного пульса, меня всё-таки накрыло. Сон был плотным и чёрным, таким каким и должен быть сон здорового мужчины. Пожалуй, так крепко я спал впервые, с самого начала катастрофы, полностью отдавшись отдыху.

Утром меня выдернуло из забытья, логично если бы это был грохот или вопль, в настоящем мире это именно это было единственным будильником, но я проснулся совсем от другого. Лёгкое касание пальцев к запястью. Даша не стала звать меня, она просто дотронулась и ждала, пока я открою глаза. Я оценил этот нюанс мгновенно, она поняла главное правило — голос сейчас может быть опаснее выстрела. Я приоткрыл веки. Её лицо было совсем близко, волосы растрёпанны, но вчерашней серой маски ужаса уже не было. Губы припухли от сна, кожа разгладилась, и это зрелище сбивало прицел моих мыслей куда сильнее, чем хотелось бы признавать.

— Тём, — произнесла она едва слышно, улыбаясь той особой, сонной улыбкой, в которой ещё живут ночные тени. — Привет, уже утро. За дверью все стихло. Ты хотел начать с самого утра? Может еще поваляемся? Куда нам спешить? Они же никуда не денутся. Может наоборот, что-то произойдет, и они сами уйдут, и нам вообще делать ничего не придется. Давай полежим еще...

Я сел, рывком прогоняя остатки сна, провёл ладонью по лицу. Кожа была тёплой, а в мышцах вместо привычного песка ощущалась кипучая энергия. Все таки полезно иногда сбросить стресс и хорошенько выспаться.

— Если утро, тогда начинаем. Нечего ждать, с утра сил всегда больше, тем более мы много проспали, а в удачливые совпадения я не верю. Уже две недели прошло, а они никуда не делись. Так что нужно действовать. Ничего не произойдет, если мы сами это не сделаем. Так что берем все в свои руки, если хотим выжить, — хмуро хмыкнул на нее я.

Я поднялся, контролируя каждый скрип дивана и каждый шаг по дощатому полу.

— Программа такая: вода, еда, разминка, выход. Твоя задача — держать голову холодной, а руки — рабочими. Поняла?

Даша кивнула, потянулась всем телом и тут же поморщилась, потирая плечо.

— Чувствую каждую мышцу, — хмыкнула она жалобно.

Я коротко усмехнулся, бросил на неё оценивающий взгляд и тут же перевёл его на стол. Утро имеет свойство делать из мужчины идиота, особенно, если эта ночь была первой живой ночью за две недели.

На кухне воздух был густым от запаха вчерашней еды и пота, но это был запах жизни, а не разложения. Я налил воду, один глоток себе, один — ей. Дозировал не из жадности, а чтобы не запускать желудок в режим паники — нахлебаешься сразу, потом будешь потеть и бегать в туалет, а в рейде это лишний риск. Даша приняла кружку двумя ладонями, словно грелась, и пила мелкими глотками.

Еду я выдал скупо, но достаточно, чтобы мозг был готов к активному рабочему процессу и не действовал на автономном режиме. Голодные игры оставим на потом, сейчас нужны калории. А если все будем делать правильно, то о голоде вообще сможем забыть. Мы ели тихо, но эта тишина не давила. В ней была память о прошлой ночи, о темноте, о её дыхании у моего уха. Я смотрел на неё, и внутри уже не было того чужого, настороженного напряжения. Тело приняло её как «свою», а с физиологией не поспоришь. Да и она смотрела иначе — не с мольбой «спаси», а с вопросом «ну что, мы теперь банда?».

— Разминка, — скомандовал я, отодвигая ногой табурет. — Встаем, разгоняем кровь. Подъезд сам себя не вычистит. А я не хочу, чтобы ты опять превратилась в статую, когда нужно будет действовать.

Она вскинула брови, и передразнила меня, сузив глаза, но встала без возражений. Вчерашняя дрожь и страх ушли, она настроилась, движения стали компактнее, экономнее.

— Дышишь уже ровнее и собраннее, — заметил я сухо, чтобы не перехвалить раньше времени. — Это плюс.

— Я выспалась, и мне уже не страшно с тобой, там, наверху мне было жутко, я почти не спала, — одновременно грустно и весело сказала она, глядя прямо мне в переносицу, и улыбка её уже не была девичьей. — Ты дежурил, я спала. Справедливостью и честным распределением обязанностей не пахнет даже, но спасибо тебе, Тёма. Надо было, наверное, все же разбудить меня.

Я промолчал. В ее сне была моя выгода, сегодня мне нужен не балласт, который вчера едва не утопил нас в панике, а боевая единица. Так что больше пользы было в ее сне, чем если бы она была на посту.

Я встал и показал ей базу зарядки. Приседания, наклоны, повороты корпуса. Заставил повторить, следя за темпом. Пока она работала, я смотрел. Взгляд помимо воли лип к тому, как натягивается ткань на бёдрах, она снова была в шортах, как двигается пышная грудь под майкой, но я использовал это не для фантазий, а как топливо, которое держит в тонусе. Она видела, что я смотрю, поэтому приседала глубже, наклонялась сильнее. Мой интерес она принимала как данность — мы здесь одни, мы мужчина и женщина, было глупо играть в монахов.

— Не халтурь, Даш, — подстегнул я, когда она начала сбавлять темп. — Твои мышцы станут твоим спасением и ключом к выживанию.

— Командирский тон тебе идёт, — парировала она, смахнув пот со лба. — Только не делай из меня грузчика раньше времени. Я помню, что мы сегодня таскаем мешки. От их содержимого меня уже заранее подташнивает.