Голод

Мысли выжали меня так, что я задремал. Сон получился рваным, коротким, с провалами. Разбудил голод. Он ударил сразу и резко. Живот стянуло так, будто внутри затянули ремень и сделали ещё один оборот. Я прижал ладонь под рёбра и несколько секунд дышал, пока голова догоняла тело и возвращала мне сознание.

Я встал и потянулся к бутылке воды. Сделал пару глотков. Холодная вода сняла сухость во рту, но голод остался на месте и даже не притих. Зато мысли стали яснее.

На кухонном столе стояла банка тушёнки, открытая со вчерашнего дня. Я посмотрел на неё и отвёл взгляд, потому что внутри уже работала привычка экономить. Эта привычка появлялась быстро, будто жила во мне всегда и ждала повода.

Быстрая адаптация — первый шаг к выживанию. Внутри периметра я адаптирован.

Я взял банку и доел все, что осталось. Я ел быстро и молча, потому что пауза могла вернуть меня в старое состояние, где я снова откладываю выход и снова обещаю себе завтра. Граница абсолютного голода с каждым часам приближалась. Нельзя допустить этого. Абсолютный голод это потеря сил и концентрации. Тогда я буду, словно рыба на песке.

Точка пройдена. Помощи со стороны не будет, в этом я уже был уверен. Значит, нужно брать ответственность за себя самому.

Я начал готовиться к выходу. Нашёл плотные рабочие перчатки. Они были грубые, но держали руку, и я сразу понял, что без них пальцы сорвутся на первой же железке. Нашёл шарф, старый, шерстяной, купленный матерью ещё в детстве. Натянул его на шею и почувствовал знакомый укол памяти, который тут же пришлось задавить.

Достал отцовскую кожаную куртку. Она висела в шкафу годами. В обычной жизни она казалась тяжёлой и чужой. Сейчас она превращалась в защиту, потому что кожа тормозит зубы лучше ткани, а мне нужны были секунды, хотя бы несколько.

Я оглядел кухню, пытаясь найти что-то, чем можно закрыться. Крышка от кастрюли оказалась слишком маленькой. Разделочная доска выглядела так, будто сломается от первого же удара. Взгляд упал на шкафчик. Дверца.

Я снял её, открутил петли и держал в руках простую деревянную плоскость, которая раньше закрывала посуду. Дерево оказалось крепче, чем я ожидал. Я приложил дверцу к предплечью, прикинул размер, проверил, как она перекрывает корпус. Из верёвки и скотча сделал петли, чтобы повесить её на руку и освободить ладонь для другой работы. Получился щит, уродливый и бытовой, но он давал возможность встретить чужие руки и зубы не грудью и собственным мясом.

Я собрал рюкзак. Положил внутрь пустую сумку, чтобы унести добычу, если повезёт. Пару прочных пакетов, которые выдержат банки. Фонарь. Запасные батарейки, если вдруг что-то задержит меня в гараже, и мне придется остаться там на несколько дней. Верёвку. Нож. Нож я взял как дополнительное орудие, на случай, если с ледорубом что-то случится, или я его выроню, потому что без оружия ты быстро превращаешься в беспомощного человека, который может только смотреть, бояться и ждать смерти.

Умирать в мои планы не входило. Не сегодня.

Я остановился у двери и прислушался. Снизу доносилось шуршание, и от того, что я не мог разобрать источник, становилось хуже. Где-то далеко хлопнула железная дверь. Эхо разошлось по подъезду и затихло, оставив после себя плотную тишину, в которой слышно собственное дыхание и стук крови в висках. Эта тишина выглядела ожиданием, как пауза перед тем, как что-то пойдёт не так.

Пора на прогулку.