Причём здесь любовь

### Глава 51. Новый год. Внезапный гость.

Новый год встретили втроём: бабушка, Виталик и я. Гусь — четвёртым «гостем». Снег падал и тут же таял. Мы нарядили ёлку старыми игрушками. Разбирали и снова рассматривали стеклянных зайцев и снегурочку на прищепках, витые сосульки и блестящие шишки. Эти игрушки — свидетели эпохи, их вешали ещё наши родители.

Я испекла сладкий пирог, а Виталик сварил пунш. Было очень уютно: под звон курантов мы созвонились с родителями и с Ксюшей с Павликом — устроили видеоконференцию. Ещё один Новый год без родителей. Мама скучала и ждала меня домой. Я тоже скучала, но возвращаться было рано.

Потом бабушка взяла сумочку, накрасила губы и с таинственным видом ушла в гости. Мы с Виталиком подумали и поехали к его друзьям. Я дышала и наслаждалась миром без стекла всё дольше и чаще. Стало проще различать запахи, вкусы и свои желания.

Февраль в Калининграде — это влажные клочья тумана на воротнике и редкое, сверкающее солнце. Я ходила к воде почти каждый день. У моря всё просто: оно большое и живёт своей жизнью.

Виталик рвался между больницей и домом, готовился к сессии; вечерами мы сидели на кухне, и он контролировал, чтобы я сделала запись в блокнот.

Я уже привыкла к ритму дома, когда позвонили в дверь. Бабушка подняла бровь: — Кого нам принесло? — и пошла открывать.

На пороге стоял Витя. Я замерла в проходе, сердце ускорилось.

— Привет, — сказал он. — Можно?

Я смотрела на него во все глаза и не могла поверить. Витя тут. Он приехал ко мне.

Бабушка, не спеша, оглядела его сверху донизу: — Можно. Но сначала — представьтесь. — Я Виктор Куликов — друг Лены. Я не хотел тревожить Лену, — Витя замялся. — Просто хотел увидеться. Ксения дала адрес, — он виновато на меня посмотрел. — Я попросил её. Извини.

В телефоне висело непрочитанное сообщение от сестры: — Не ругайся. Он хороший. Я дала адрес, потому что знаю, что тебе станет легче. Позвони мне потом.

Бабушка кивнула: — В следующий раз предупреждайте о визите, молодой человек. Но раз уж пришли — заходите.

Мы прошли на кухню. Я встретила его взгляд, протянула руку и переплела мизинец — наш узел. А он выдохнул, словно тяжкий груз скинул.

— Ну, Виктор, идите мыть руки. А ты, Лена, накрой на стол. Суп ещё горячий. Виктор, вы где остановились? — спросила бабушка деловито. — Я номер в гостинице неподалёку сниму. — Ещё чего. Место есть. На диване у Виталика в комнате ляжете. — Поместимся, — отозвался из комнаты Виталик. — Я в больнице до позднего, не помешаю. И да, я — Виталик, брат Лены, — он показался в дверях и протянул руку. — Рад знакомству.

Витя выглядел уставшим. Он сидел за круглым столом и неторопливо ел горячий суп.

Я смотрела на Куликова и видела нового Витю. Он разговаривал с бабушкой, отвечал на вопросы о себе и бросал на меня частые взгляды. Я молчала, почти не слушала, рассматривая его словно впервые: отросшую стрижку, тонкие волоски сзади на шее; родинку за ухом — которую раньше не замечала; рельефные предплечья и крепкие руки. Он такой незнакомый и такой родной.

Во мне проснулось новое и неизвестное мне ощущение, с которым ещё предстояло разобраться. Пока я просто фиксировала реальность: Куликов Витя у бабушки в гостиной — и ест суп.

На одной из сессий с Германом я наконец вслух произнесла то, что давно вертелось на языке: — Мы с Витей как будто играем в «почти». Мы вроде друзья, но… — я поискала слова. — То флиртуем, то целуемся, и оба делаем вид, что это несерьёзно или этого не было. — И как вам такой формат? — спросил Герман. Я задумалась: — Раньше было легче притворяться, что мне всё равно. Теперь — нет. Я не хочу новых отношений как таблетки от одиночества. Хочу… по‑настоящему. И боюсь.

Тот ноябрьский поцелуй — назло Мартыновой — отозвался во мне сильнее, чем я ожидала, и я испугалась. Ведь у меня был Женя. Потом клуб и его Барби — я сдулась, на её фоне чувствовала себя неуверенно и решила, что всё испортила. Но когда я рассказала про ДПДР, он не отдалился — согрел и поддержал. Я тянусь к нему и не хочу притворяться, что мне всё равно.

Я застилала Вите диван, а он вставлял одеяло в пододеяльник. Вдруг он накинул на нас полотно и притянул к себе.

— Булка, я чуть с ума не сошёл, — прошептал он в темноте. — К родителям твоим ездил. Почему ты не написала, не предупредила? — Вить, я не думала ни о чём. Я просто проснулась утром и поняла, что вокруг туман и я оглохла. Прости. — Не извиняйся, — он качнул головой. — Просто… предупреждай, пожалуйста. Я обещал, что поеду за тобой. Я тут.

Он укрыл нас одеялом, как коконом. В темноте я нашла его руку, переплела пальцы. — Подожди, — сказала я. — Я хочу…

Поднялась на носки и поцеловала его первая. Витя ответил, мягко прикасаясь губами, бережно и невесомо лаская мои. Это было волшебно, но пока рано. Я отстранилась, коснулась его лица.

— Не хочу торопиться. Пока без решений. — Хорошо, — тихо сказал он. — Как ты решишь.

И обнял меня. Мы стояли посреди комнаты и впитывали нашу тишину. А я вдыхала его и грелась.

Потом снова взялся за пододеяльник. Мы смеялись негромко, как дети, и поглядывали друг на друга украдкой. Витя смотрел уже иначе, без настороженности, спокойно.

Мой принц.