Страница 52 из 57
### Глав 48. Верёвка.
— Чего вы ожидаете от терапии? — спросил Герман.
Правильный ответ: «Перестать быть сломанной». Настоящий ответ застрял где-то в горле и не хотел выходить. А всего лишь нужно было произнести: «Хочу вернуть прежнюю себя. Хочу научиться любить и не разбиваться на части после».
Герман положил на стол перед собой шнурок и заговорил: — Деперсонализация и дереализация — это туман. Бывает такой плотный, что не видно рук. Ваша задача — не потеряться в нём. Для этого вам нужно представить верёвку у себя в руке: пока вы в тумане — держитесь крепко за конец. Когда проясняется — запоминайте путь, чтобы в следующий раз выйти быстрее.
Он говорил очень понятно и просто. Мы собрали набор приёмов для «борьбы с туманом»: короткие аудиоякоря с его голосом, «договор с симптомом» на одну страницу, дневник десятиминутных «радостей по расписанию», упражнение 5-4-3-2-1 и напоминание: «когда мир расплывается — „заземляться“». — Вы не эпизод, Елена, — добавил Герман в конце. — Вы — человек, который его переживает и учится жить дальше.
Витя оставался рядом: каждый день находилось минут десять для нашего тёплого ритуала — пьём кофе, и я держу его за мизинец. Эта традиция стала нашей после того, как меня накрыло стеклом и я смогла дать ему знак: потянулась и прикоснулась к его мизинцу своим. Он сразу понял и подложил под ладонь связку оказавшихся рядом прохладных, с колючими краями, ключей.
Иногда наши мизинцы задерживались дольше. Я делала вид, что так и надо. «Дружба» — слово, за которым удобно прятать нечто большее.
На одной из пар по биоэтике Синицын прервал однокурсника и кивнул: — Малинина, продолжайте.
Я переключила слайд, договорила доклад, а поздно вечером на почту пришло письмо.
23:18 Тема: Корректность ссылок
«Елена, добрый вечер. На слайде 12 некорректная атрибуция иллюстрации. После весеннего письма куратора мы особенно внимательны к источникам и языку формулировок. Просьба исправить к завтрашнему занятию. С уважением, И.В. Синицын»
Он регулярно напоминал группе об инциденте с прежним преподавателем: подчёркнуто официальный тон, никаких отступлений. Всегда отстранённый, требовательный и строгий — будто робот. А ко мне был особенно взыскателен, и тут его отстранённость заменялась повышенной требовательностью. Ребята недоумевали, но возразить и прикопаться было не к чему.
Я проверила: ссылка на месте. Изнутри вверх пошёл холод, как иней по стеклу. Включила аудио Германа: «Назовите пять зелёных предметов вокруг».
На следующем семинаре Синицын снова вызвал меня. Я рассказывала об автономии пациента, отвечала на вопросы по пройденному и ловила взгляд Вити через проход. В нём не было ни жалости, ни злости — только спокойное «я здесь». Как узел на нашей верёвке.
Герман рекомендовал мне использовать «микроэкспозиции». Побыть пять минут в шумной столовой, ненадолго зайти в общий чат и почитать ленту без комментариев и ответов. Прикладывать тёплую грелку к ногам — и после этого назвать три зелёных предмета вслух.
— Вам важно понять, — говорил он, — опасности нет. Погружайтесь в туман и выходите с пользой для себя. Постепенно вы начнёте управлять «стеклом» и извлекать пользу из этой особенности. Если подумать, в этом состоянии вы отключаете эмоции и оценочные суждения — это хороший способ проанализировать холодной головой.
Утром я всё чаще просыпалась без стекла, и это радовало больше, чем прежние «радости». Женя почти не всплывал в памяти. Он стал как лодка на дальнем берегу: я её вижу, но деталей уже не различаю, и уже не тянет плыть к ней.
Витя подарил мне маленький плеер в виде забавного бочонка с наушниками: — Это тебе «на всякий случай», чтобы всегда под рукой было аудио. Даже когда разряжен телефон.
Наш ритуал с кофе стал обязательным: Витя встречал меня до пары с двумя стаканами, и мы пили кофе в стороне от всех, держась мизинцами. Кому-то это казалось милым, но для меня стало потребностью. Всё шло как обычно: мы учились, я была социально активной, но когда оставались только вдвоём, могли просто молчать.
На одной из пар Синицын остановился на моих выводах: — Формулировки эмоционально окрашены. Уточните определение автономии и перефразируйте.
«Эмоционально окрашены?» Я бы даже посмеялась, но смогла лишь криво усмехнуться уголками губ. Переписала текст так, как он хотел. А потом я заметила, что другой студентке с похожими тезисами он сказал мягче: «Подумайте над формулировкой». Я вдохнула глубже и, как учил Герман, попыталась почувствовать пол под ногами.
Однажды, проходя с Ирой по холлу, я заметила в отражении, как несколько девушек-старшекурсниц провожают меня любопытными взглядами. Ира в этот момент задержалась у объявления, и стало ясно, что смотрят именно на меня. Я занервничала, ища причины их интереса, а потом решила, что это отголоски прошлой сплетни. Оказалось, нет.
Декабрь никак не наступал. Дожди вперемешку со снегом давили свинцом неба. Идеальная погода для депрессивного настроения. Началась зимняя сессия, и вместе с ней приближались даты, которые невозможно стереть из памяти: Новый год с Женей, а потом тот день, когда я осталась одна, обездвиженная, и поняла о несовместимости наших миров; миг тихого счастья от мысли о «частичке нас» — и аборт.
Мы с Германом заранее расставили опоры на этот период: больше тепла и простых дел; меньше переработок; аудио по расписанию.
На биоэтике выложили ведомость. Напротив моей фамилии — обидное «хор/удовл.». Комментарий: «Содержание — хорошо. Этическая аргументация — требуются более аккуратные формулировки (см. методические рекомендации)».
Я пролистала список: у двоих ребят с похожими выводами — «хор/хор». В груди тихо тренькнуло, словно мелкий камешек стукнул о тонкое стекло. Это не было катастрофой, но меня зацепило.