Причём здесь любовь

### Глава 41 Операция «дожить до… »

Утро начиналось, как всегда, с «курилки». На стоянке, между забрызганными дорожной грязью машинами и лужами, как всегда ждал Витя — руки в карманах, рюкзак за плечом, на капоте — два бумажных стакана. Выглядел невыспавшимся. Я — не лучше.

Ладыгина помахала нам из кучки курящих студентов, дымя как заправский мужик.

— Булка, держи. Американо тебе сегодня принёс. На заправке у аппарата молоко закончилось, — Он вложил ещё горячий стакан в мои пальцы. — Сегодня у нас с тобой операция «дожить до обеда».

— Да уж… Не спалось? — я улыбнулась, как смогла этим утром: криво и скупо.

Мы шли к корпусу, и он что‑то рассказывал про кошку у соседей, которая завывала всю ночь. Про то, что, кажется, весна напутала даты. Он не задавал вопросов, от которых хочется закрыться. Не спрашивал о причинах дурного настроения. Просто шёл и рассказывал о простых вещах. Не давал думать о том, что жгло изнутри, как раскалённый гвоздь. А тепло от стакана кофе грело не только руки.

Днём я жила по расписанию. Лекции, конспекты, лабораторные. Я сидела у окна и бездумно списывала формулы, возникающие передо мной словно кардиограмма. Телефон лежал рядом экраном вверх — звук включён, вибрация на максимум.

Ребята ещё перед концертом создали чат. И, похоже, он прижился.

Ира писала в чат: «Идём обедать с Леной. Кто с нами?» Витя отвечал: «я» и прикрепил забавный смайлик в своём стиле. Наиль присылал мем или ссылку на какую‑то статью. Эмилия ставила сердечки на чужие сообщения и молчала. Я тоже. И держалась за эти бытовые ниточки — как за перила в тёмной лестничной клетке.

Вечером — тренировка. В зале пахло потом, пылью. Тело послушно выполняло, что от него требуют, и за это я была ему благодарна.

Мартынова бросала на меня странные взгляды. Словно что то обдумывает. Это напрягало. Но в целом Анька делала вид, что мы друг для друга не существуем или не знакомы.

В паузах мой взгляд неотвратимо тянулся к скамейке, где лежал телефон.

Я ловила себя на том, что вспоминаю, как мы с Женей смотрели и обсуждали видео с наших игр. Как он, комментируя, давал характеристики и прозвища девочкам в команде. Не злые, но ёмкие. Улыбнулась, набивая мяч. Это было забавно, а иногда и смешно. Трудно теперь не думать и не подмечать точность некоторых.

После тренировки мы с Ирой вышли из зала. Зима решила не

сдавать позиции — в лицо снова летели редкие мокрые хлопья.

— У нас в пятницу два семинара, ты помнишь? — Ира заглянула мне в лицо. — Твой реферат готов?

— Почти, — сказала я. — Осталось всё переписать, — и попыталась улыбнуться.

— Пошли завтра вместе в библиотеку. Мне не хватает информации. Я тебе тоже помогу, и ты допишешь. С меня булка с творогом, — Ира ткнула меня локтем. — Испеку сама. У меня новый рецепт. Пальчики оближешь. Витьку с собой возьмём. Если твой персональный бариста не прогуляет.

— Он обычно не прогуливает если соглашается. Ир, а что у вас с Наилем? Вы странно себя вели на концерте.

Ира замялась и после непродолжительной паузы, выдохнув, призналась:

— Мы переспали…

Мои брови взметнулись до линии роста волос, наверное.

Я остановилась и пялилась на Трофимову как на явление.

— Это произошло случайно. Не знаю, что на меня нашло…

Каждое новое предложение ввергало меня в шок.

— Просто мы с Ладыгиной…

Дальше я поняла из сумбурного рассказа Иры, что эти две звезды, спонтанно потащились куда‑то гулять. Напились, и, когда Ладыгина отключилась в клубе, Ира позвонила Наилю, чтобы он помог транспортировать тело.

Наиль помог, привёз их в общежитие.

— Я не знаю, что на нас нашло. Мы так хохотали, пока тащили Алёнку. Он с мероприятия какого‑то, весь такой представительный и в костюме, тащит Ладыгину за ноги, а я за руки.

— Как с поля боя выносим — говорит Алимов. И в этот момент Ладыгина так застонала. Славно раненный боец. Мы стали угорать и не удержали её. Уронили.

Ладыгина мычит лёжа в пролёте, что-то бормочет. А мы ржём как кони, за животы держимся, ситуация‑то дебильная. С трудом заволокли её в комнату, уложили спать.

А потом я ему чай предложила в качестве компенсации. Говорю: «Я тебя от семьи и важных дел оторвала. Ты, наверное, Милу и отца бросил?» А он в ответ поцеловал…

Ирка рассказывала это мне, а казалось, она сама с собой разговаривает и себе вопросы задаёт.

— Я и не поняла, как я так. Раз — и сдираю с него рубашку. Как одержимые, чуть ли не на полу. Я‑то подшофе и давно без парня, а он‑то чего? Как с цепи оба сорвались. Хорошо, соседка не вернулась —на смене была.

Я была в шоке. Да и Ира до сих пор в нём.

Наиль Ирку атакует и надеется на продолжение. А Трофимова не понимает, что делать. Запуталась моя подруга. Она‑то хотела прогулок под луной. А сама парня поматросила — и вот…

— Нет, он мне симпатичен, и он оказался на высоте. Но я ещё от бывшего не отошла. Да и не хочу я пока всего этого.

Договорились встретиться с подругой завтра в библиотеке. Нам обеим не помешает разобраться — ей с Наилем, мне — с самой собой.

Домой я попала уже в темноте. Квартира встретила меня привычной тишиной — словно капсула, в которую я каждую ночь опускаюсь одна.

Канарейку или попугайчика, что ли, завести?

Я приняла душ, включила ночник — тусклый жёлтый круг на стене. Села на кровать, выдохнула и взяла телефон. Руки выбрали знакомый алгоритм: мессенджер, его имя, чат, медиа.

«Привет…» «Слушай…» «Спокойной ночи».

Его голос — бархатистый, глубокий — резал по памяти. Я закрывала глаза и подставляла лицо звуку, как тёплому свету, потому что внутри было темно.

Палец замирал над зелёной трубкой. «Если он занят… если не захочет слушать… если уже не один… если…» — я клала телефон экраном вниз и считала до ста. Потом переворачивала — не появилось ли чудо: «Евгений печатает».

Чуда не было.