Причём здесь любовь

### Глава 28.Отбитый ангел

Клуб, предложенный Ладыгиной, она расхваливала как собственный:

— Все наши там зависают. Музыка огонь, народу тьма. Всегда весело.

Так и было: толпа, яркий свет, плотный бит, симпатичный бармен с улыбкой до ушей, красивые коктейли. Мы танцевали, смеялись, подцепили целую компанию парней.

Среди них оказался парень из Витькиного клуба, Егор. Он узнал меня первым. Внешне — обычный, но обаятельный, галантный и очень весёлый. Ладыгина моментально нацелилась на него, и он, к чести своей, не отбрыкивался.

Я успела распробовать пару коктейлей, когда ко мне начал липнуть тип лет тридцати. Смазливо‑напыщенный, с деньгами и уверенностью, что «всё можно». Манера речи, жесты — явно приезжий, со своим особым видом понтов.

Сначала просто угощал. Я вежливо отбивалась, отказывалась от приглашений. Потом, через какое‑то время, пристроился сзади на танцполе, стал прижиматься и хватать за руки. Пришлось пару раз оттолкнуть. Не понял.

Я ушла к столику к Егору и его друзьям, мысленно поставив крест на попытке «договориться по‑людски».

Уселась на диван, сделала глоток, поймала вопросительный взгляд Егора, кивнула: «всё ок». И тут увидела его.

В свете стробоскопа, как вспышка, вынырнула знакомая фигура.

Высокий. Весь в чёрном. Плечи, движения, осанка — не пропустишь. Взгляд сам цепляется.

Мустанг. Сильный, свободный. Сила и грация.

Рядом с ним — девушка. Высокая, блондинка, тонкая, дорогая. Он прижимал её к себе, держал за талию.

«Меня он танцевать никогда не приглашал.» — Царапнуло внутри острое, мелкое.

Мы в клубах обычно сидели в кальянной или у бара, тусовались компаниями, танцевали с кем угодно, только не друг с другом. Я вообще не помню его танцующим.

А он, оказывается, танцует. И неплохо. Почему никогда не делал этого при мне?

Я ткнула локтем Иру. Та шикнула, потом повернулась, разглядела и у неё глаза сделались круглыми.

— Вот почему мои поцелуи не в кассу, — мрачно сказала я. — А ты мне рассказывала про «вечную преданность».

— Дура ты, Малибу, — фыркнула Ира. — Ты своим офицериком все уши прожужжала. Что ему, монахом жить? Но девка у него не чета тебе. Ты лучше.

— Да ну тебя, — отмахнулась я. — Она — красотка. Ты лучше скажи: ты когда‑нибудь видела Куликова танцующим?

Ира задумалась.

— Нет, — честно ответила. — Никогда.

Ладыгина, заметив, куда мы пялимся, вытянула шею:

— О, Витька! Малибу, это что за… — дальше последовал богатый русский слог.

— Тихо, — Ира дёрнула её за руку. — Не маячь. Не пались и молчи как сдохшая.

— Малинина, а ты чего молчишь? — не унималась Алёна.

— Ты ждёшь, что я сейчас закачу сцену ревности? — перекрикивая музыку, сказала я. — Серьёзно, Алён? Я тебе сколько раз говорила — мы с Витей не пара. Пусть он развлекается. Ему не обязательно знать, что мы его видели. Зачем ставить его в неловкое положение?

— Вот вы два чудика, — протянула Ладыгина. — Ладно. Поняла.

Тем временем «Барби» вешалась на Витю, липла как лиана. Он касался к ней собственнически: ладонь на пояснице, поцелуй в шею, пальцы по спине. Да, смотрелись они красиво — тут не поспоришь. Но внутри всё равно жгло что‑то неприятное.

Я упрямо делала вид, что меня это не касается. Пила коктейль, болтала с ребятами, но глаза всё равно время от времени сами выхватывали их из толпы. Пара то пропадала, то снова возникала из темноты — явно зависали у бара.

В туалете мы столкнулись лицом к лицу с Витиной девушкой.

При ближнем рассмотрении она оказалась ещё более безупречной. Не просто «красивая» — глянцевая. Такие обычно встречаются на Патриках, а не в нашем клубе.

Пухлые губы, длинные ресницы, миндалевидные глаза — ореховые, оленьи. Длинные ноги, тонкие запястья, ногти — идеальный френч. Волосы — блестящий водопад. Платье сидит так, как будто шили на неё.

Вот какие нравятся Вите.

Я невольно перевела взгляд на свои короткие ногти с нюдовым гель‑лаком, на свои не слишком длинные ресницы, обычные глазки, длинный нос. Вздохнула. Настроение упало ещё на пару делений.

Барби вышла из кабинки, легко стуча шпильками по мрамору, вымыла руки, припудрила нос, придирчиво окинула себя в зеркале. Открыла телефон, включила голосовое. Я слов не различила, зато ответ — да.

— Нет, дорогая, — протянула она мелодичным голосом, растягивая слова. — Сегодня у меня вечер с ох…ым парнем. И я не хочу профукать такую возможность. Он демонически прекрасен и умён.

Трепетная лианка, ага.

Она прослушала ещё одно сообщение, включила запись:

— Не дождёшься, — мягко усмехнулась. — Я вас знаю. Он меня позвал с собой в одно чудное местечко на все выходные. Так что у нас в планах весёлые и продолжительные праздники. Может, и не только эти.

Я ковырялась в сумочке, делая вид, что совсем не в её теме. На самом деле сознательно задержалась — да, подслушивала. Хотелось понимать, какой там у них расклад.

Она, поймав мой косой взгляд в зеркале, посмотрела так, словно я забытая кем-то вещь. Закончила макияж, посмотрелась ещё раз в отражение и вышла.

Значит, праздники они собираются проводить вместе. А я что? Я тоже с Женей неделю проведу. Всё честно.

Но… почему‑то слушать было это неприятно. Очень.

Я выдохнула, поправила помаду и вернулась к своим.

После разговора в туалете выпить хотелось уже не ради веселья, а ради забвения. Я заказала себе сет из шотов, опрокинула сразу два. Злость на себя тихо шевелилась в голове:

На кой чёрт полезла его целовать? Он подумает, что я претендую. А у него — Барби на миллион и чудные места на праздники.

Додумать не дали. Ко мне снова подкатил тот самый мужик. Теперь уже едва держащийся на ногах и предельно наглый.

— Слышь, кудрявая, — он наклонился почти вплотную, от него несло алкоголем. — Чего выё…лась? Пошли. Разговоры по‑хорошему закончились.