Причём здесь любовь

### Глава 13 Счастье без уточнений.

Дома меня ждала сумка с вещами и еда в холодильнике. Отправила маме смайл с поцелуями. Разобрала сумку, развесила одежду. Написала Жене, что уже дома и жду его, пошла в душ. Решила встречать своего полубога в рубашке, трусиках и чулках. Я испытывала трепет где-то внутри, в груди — не от волнения, а от предвкушения.

Пока ждала, взяла гитару: начала без цели перебирать струны — и песня полилась сама, мелодия сложилась под настроение. Я наиграла несколько аккордов из старого хита. В домофон позвонили. Женя.

Отложив гитару, пошла открывать.

Мой воинствующий полубог был облачён в форму. Немного усталое лицо, но улыбка — тёплая. Он вошёл, и во мне затрепетали бабочки. Я прижалась к нему, вдыхая его запах. От него пахло транспортом и улицей, но сквозь чужеродные запахи пробивался его фирменный кедр.

— Привет, лисёнок, — он наклонился и поцеловал меня. Губы были слегка обветрены, но от этого поцелуй казался даже нежнее. — Кто тут такой соблазнительный? — его холодные пальцы скользнули вверх по шёлку чулка.

С трудом оторвалась:

— Заходи. Снимай куртку и проходи на кухню. Я буду изображать хозяйку. Будем ужинать.

— Меня ещё и покормят?

— Конечно, ты ведь с работы. Наверняка голодный. А то рухнешь замертво, а ты мне нужен — сытый.

— Голодный… не представляешь, насколько, — он спрятал улыбку. — И даже закрою глаза на твоё циничное, потребительское отношение к уставшему мне.

Он снял верхнюю одежду, обнял меня, и мы, слипшись, потопали на кухню.

— И чем лисы кормят?

— Лисы кормят усталых воинов… ну, тем, что добыли. Сегодня это борщ, и макарошки с котлетами.

— Ммм, какие хозяйственные лисы. Хозяйственные и безжалостно использующие усталых воинов, — он поцеловал меня в шею и отпустил.

— Лисы не очень хозяйственные, но не безнадёжные. И совсем чуть-чуть безжалостные. Это еда из дома, мама готовила. Считаем, что лиса добыла нам ужин.

Мы ели почти как семья. Женя аккуратно орудовал приборами — отрезал небольшие кусочки, вдумчиво пережёвывал, лёгким движением пальцев отламывал хлеб. Я залипала: то на движение губ, то на пальцы, отрывающие мякиш. Всё это было так… не по‑военному: неторопливо, аккуратно.

— Что? Почему ты так смотришь? — заметил он.

— Ничего, — смутилась, пойманная на рассматривании. — Как еда? Я не знаю, что ты любишь.

— Вкусно, спасибо. Я всеяден. Твоя мама отлично готовит.

— Моя мама всё делает на пять с плюсом.

— С кем ты виделась после учёбы? С Любой?

— Нет. С друзьями моего близкого друга. Его зовут Витя, мы учимся вместе; у него своя спортивная тусовка.

— Близкий друг? — он быстро поднял взгляд, потом опустил на тарелку, сложил салфетку вдвое, до идеального совпадения, и бережно разгладил края.

— Да. Мы с Витькой дружим со школы. Я ему — сотряс, он мне — перелом. И так всё время.

— Забавно. И учитесь теперь вместе?

— Да. Меня после девятого класса перевели в другую школу — травма, переезд. А в первый день в универе встретила Витю.

«Почему я так подробно объясняю? Будто оправдываюсь. Но мне нечего скрывать… или есть?»

— Серьёзная травма?

— Скорее смешная. Перелом копчика, к которому Витька тоже был причастен. Моя пятая точка всегда была в поиске приключений, — усмехнулась я. — Потом по глупости усугубила до критической.

— А почему снова в спорте?

— Потому что хочу. Потому что упрямая. Может, пожалею потом. Но я предпочитаю жалеть о сделанном.

— Иди ко мне, упрямая девочка, — он протянул руку, пальцами взял моё запястье, слегка сжав — словно проверяя, не вырвусь ли, — и потянул к себе.

Я подошла. Он усадил меня к себе на колени.

— Значит, пятая точка в поиске приключений… — его ладонь скользнула выше колена, коснулась резинки чулка. — Обещаю ей приключение на всю ночь. Тебе завтра ко скольки на учёбу?

— Зависит от интенсивности приключений.

— Могу гарантировать головокружительные — всю ночь, — он легко коснулся моей груди сквозь ткань. — Ты соблазнительница.

— Тогда можно и не ехать. Головокружительные приключения с тобой — любимый формат моей пятой точки. Головокружение от тебя ты уже обеспечил.

Я сидела у него на коленях, кормила его, перемежая всё поцелуями. Мы целовались, не доев ужин, и потеряли счёт времени.

— Детка, мне нужно в душ.

Отправив его, я включила ночник, достала бокалы и вино. Женя вышел из ванной в одном полотенце, с влажными волосами. Подошёл, смотрел на меня сверху вниз. Уверенная осанка, доминирующая поза. Я протянула руку и провела ладонью по его груди. Шелковистые, ещё влажные волоски ласкали кожу, рельефные мышцы и крепкие плечи манили к прикосновениям. Я исследовала его тело, как слепой, запоминая каждый мускул и изгиб. Он замер, позволяя изучать себя.

Такая роскошь — за что мне это?

Я залипла, тишина затянулась. Очнулась и протянула ему бокал.

— Вино или что‑то покрепче?

— Предпочитаю крепкое, но сегодня — вино.

— Попробуй: Partida Creus. Привезла из Испании. У него красивое послевкусие.

— У меня от тебя послевкусие с прошлого раза, лисичка. А вино правда хорошее, — он взял меня за руку и потянул в сторону кровати. — Идём, красивая. Буду раздевать и дегустировать.

Он сел на кровать; мне пришлось встать между его раздвинутых ног. Полотенце чуть распахнулось на бедре; под ним проступало возбуждение — от вида у меня перехватило дыхание. Женя медленно расстёгивал мою рубашку, рисуя пальцами узоры на коже, выцеловывая и запивая вином. Распахнул — смотрел, не касаясь.

— Ты такая притягательная. Твоя грудь, твои нежные розовые соски, рубашка и чулки на светлой коже — и я вижу кружево, а сквозь него — тебя. Хочу смотреть, гладить и снова смотреть. Сними рубашку медленно.

Я сняла её с одного плеча, коснулась бокалом соска. Женя замер. Я отпила, опустила руку в трусики, коснулась себя, вынула пальцы и облизала. Он не моргал.