Обречённый быть обручённым

Глава 27. Мечты сбываются

В конце аллеи появилась повозка, запряженная парой лошадей.

– Ты его любишь? – Элоиза поняла на меня влажные глаза. Не надо было уточнять, о ком она говорит.

– Да.

– Скажи, ты пробралась сюда из–за Андре? – она намекала, что я сменила предмет желаний, как только узнала, кто на самом деле является графом.

– Нет, конечно. Габриэль знал, что я собираюсь проникнуть в крепость. Пусть необычным путем, но он меня ждал. Иначе бы я до сих пор сидела, вцепившись в решетку под крепостной стеной.

– Но ты же не знала, что он и есть граф Лавкрафт?

– Зачем тебе знать, что у меня было в голове? – я и сама прекрасно умела ругать себя за глупые поступки.

– Хочу верить, что я не одна была дурой, когда рискнула спрыгнуть со скалы.

– Нет, не одна, – я улыбнулась и, сев рядом на ступеньку, обняла Элоизу. – Я думаю, дуры, мечтающие о счастье, никогда не переведутся.

Габриэль не вышел провожать Элоизу. Я долго стояла у ворот, даже когда груженая скарбом повозка скрылась с глаз. Мне было грустно. Приободряло лишь то, что Габриэль обещал помочь семье Элоизы вновь встать на ноги.

– Нам надо закрыть ворота, – один из стражников вырос за моей спиной. – Распоряжение Его Сиятельства держать их на запоре.

– Ах, да, – сказала я, в последний раз взглянув на поднимаемую повозкой пыль – только ее еще и было видно, и зашла в крепость. За мной с громким стуком захлопнулись створки ворот.

Ужинали мы с Габриэлем вдвоем. Нас разделял огромный стол. По такому случаю, я надела ярко–красное платье, которое, зная мой огненный нрав, выбрал сам Габриэль. Я чувствовала себя роковой женщиной. Но разговор почему–то не клеился. Никаких комплиментов и восторгов по поводу моего вида. Мне даже стало обидно. Рош словно не замечал, что за столом сидит красивая женщина, глаза которой блестят в предвкушении сегодняшней ночи. Я уже все продумала, но теперь сомневалась, что что–то получится.

– Я хочу заехать к родителям до того, как мы отправимся в Тоненберг, – сказала я, устав есть молча. – Они будут волноваться. Наверняка, всему Року известно, что происходит в замке.

– Я уже отправил им письмо, чтобы они не переживали.

– О, спасибо, – я была разочарована, что Габриэль даже не посоветовался со мной. – Ты написал им, что больше нет препятствий для нашей женитьбы?

– Да.

Честно говоря, мне хотелось запустить в него тарелку. Ненавижу вытаскивать щипцами каждое слово. Понятно, что сейчас у Габриэля забот полный рот: в доме полиция и возможно где–то прячется убийца, но мог бы быть со мной более словоохотливым.

– Р–р–р–р… – я не выдержала.

Удивившись, он, наконец, посмотрел на меня. Его глаза смеялись.

– Что? Что не так? – спросила я, подбодренная этим открытием.

– Френсис, перестань рычать. Это, конечно, очень мило, что ты готова покусать меня, но, пожалуйста, будь терпелива. Я жду ответа от твоих родителей.

– На какой вопрос они должны ответить? – я даже приподнялась. Неведомая сила толкала меня вперед, а руки тянулись, чтобы схватить Роша за лацканы сюртука и как следует встряхнуть.

– Ты портишь сюрприз.

– И все же, – я поднялась полный рост.

– Я спросил, согласны ли они отдать дочь мне в жены после всего того, что я натворил. Я повинился перед ними, что едва не допустил захват власти преступниками.

Я радостно завизжала и кинулась к Габриэлю. Он торопливо поднялся со стула, боясь, что я его опрокину. Я повисла на шее Роша.

– Я уж думала, ты никогда не спросишь, согласна ли я выйти за тебя замуж!

– Я не мог, пока надо мной довлело проклятие. А потом не было возможности. То смерть Андре, то покушение на Элоизу.

– А теперь? А теперь что тебе мешает? – я приплясывала от нетерпения.

– Жду ответа твоих родителей. Вдруг они передумают и захотят, чтобы ты нянчила детей своих братьев?

– Ваше Сиятельство, вам письмо, – на пороге комнаты появился слуга. На подносе лежал конверт с гербом клана ведьм Ирби.

Я метнулась и схватила его первая. Габриэль рассмеялся. Волнуясь, я сломала сургучную печать и прочла единственное слово «ДА!!!».

– Кажется, они рады от меня избавиться, – я оскорбилась большим количеством восклицательных знаков.

Габриэль взял из моей руки листок и, скользнув по нему взглядом, нежно прижал меня к себе.

– Все формальности соблюдены, – с облегчением в голосе произнес он. – Теперь осталось дело за малы. Пойдем.

– Куда?

– В тронную залу. Ты знаешь, что здесь такая есть?

– Видела на чертеже. Это на третьем этаже.

– Да.

Рош вел меня, крепко держа за руку, будто боялся, что я вырвусь и убегу. Глупый. Я держала вторую руку наготове, на случай, если он сам вдруг передумает. Мало ли, что в голове у мужчин, когда они собираются потерять свободу? Тогда уже я вцеплюсь в него мертвой хваткой.

Я не понимала, зачем нам тронный зал, но моя душа пела. На третьем этаже было тихо и пустынно.

– Боишься? – спросил Габриэль, с улыбкой глядя на меня. Мою руку и не только ее потряхивало от волнения. Эхо разносило шорох наших шагов.

– Пустого зала? Очень надеюсь, что нам никто не помешает, когда ты спросишь, хочу ли я стать твоей женой.

– А ты хочешь? Ты хорошо подумала? Ты видела меня всяким: язвительным и великодушным, негодующим и всепрощающим…

– В одежде и нагим, – я рассмеялась.

– Человеком и зверем, – добавил он. – Неистовым и ужасным.

– Не наговаривай на себя. Меня уже ничем не испугать.

– И какой же твой ответ? – он толкнул ладонью дверь в зал.

– Да, – сказала я и вздрогнула от десятка голосов, прооравших вместе со мной положительный ответ. В огромном зале, где колонны были увиты цветами и празднично сияли огни, кричали, махали руками и прыгали все мои родственники.

Сюрприз! Письмо известило Габриэля не только о том, что родители согласны отдать меня дракону, но и о том, что они в сборе и ждут нашего появления. Меня закружили братья, не дав поцеловать жениха. А он смеялся и держал над головой кольцо, которое у него хотели отнять мои малолетние племянницы – дети моей сестры.

Конец безобразию положила бабушка, так долбанув посохом о пол, что с потолка посыпалась штукатурка. Замок был старым и с трудом сдерживал нашествие моих родных. Мама с папой наскоро обняли меня и подтолкнули к Габриэлю. Тот с готовностью встал на одно колено и еще раз торжественно попросил моей руки. Вся женская половина моей семьи, в том числе я, вытирали слезы.