Обречённый быть обручённым

– Еще бы, – хмыкнула Аннели. – Как смотреть людям в глаза, после того как открылась его страшная тайна? Я любила Тео, но не смогу простить. Он едва не превратил меня в жертвенную корову.

– Что за тайна? – выдохнула я. Аннели полезла в сумочку, висящую на локте, и вытащила оттуда смятый конверт.

– Мне прислали это письмо за месяц до свадьбы, когда все приглашения гостям были уже разосланы, – она кивком разрешила прочесть содержимое.

Я развернула затертую по сгибам бумагу, орошенную слезами. Чернила в нескольких местах расползлись, и текст плохо читался, но общий смысл был понятен.

«Милая леди Аннели! Мы с вами не знакомы, но спешу уверить, что являюсь вашей подругой. Я давно наблюдаю за вами и могу с полной уверенностью заявить, что граф Лавкрафт, за которого вы собрались замуж, вас не достоин. Мало того, он не любит вас. Я это знаю точно. Иначе он ни за что не попросил бы вашей руки.

Вас могут удивить мои слова, но достаточно поинтересоваться его предыдущими браками, чтобы все встало на свои места. Он не говорил вам, что уже дважды был женат? А вы спросите. И поинтересуйтесь судьбами этих несчастных женщин. Они обе лежат в могилах. Причины их смерти разные, но бедняжкам был отведен всего лишь месяц в «счастливом» замужестве.

А все потому, что на лорде Лавкрафте лежит проклятие. Страшное, старое, снимаемое только через смерть трех любящих его жен. Две уже ушли. Осталось похоронить третью, чтобы он стал, наконец, свободен. Только поэтому я говорю, что он не любит вас, иначе не отдал бы вас на заклание. Вы будете последней жертвой, после гибели которой проклятье закончит свое действие.

Чтобы не подвергать свою жизнь опасности со стороны разгневанного Теодора, предпочту не называть своего имени. С уважением и искренностью, ваша подруга».

– И вы поверили? – я взглянула на Аннели. Та уже не плакала.

– Я наняла сыщика, – Аннели снова полезла в сумочку. На этот раз она вытащила две газетные вырезки с некрологами, сообщающими о безвременной кончине Джульетты и Софии Лавкрафт. Первая подавилась устрицами, вторая оступилась и упала с лестницы.

– Вы думаете, их убил Теодор?

– У полиции нет к нему претензий. И в первом, и во втором случае его не было рядом.

– Тогда его стоит пожалеть. Погибли женщины, которых он любил.

– А что вы скажете на это? – в руках Аннели появилась кусок от шляпной картонки, испещренный каракулями. Она сунула мне его и замерла в ожидании.

Красные, похожие на кровь, чернила, корявые буквы, грубые ошибки в словах. Было видно, что проклятие писала малограмотная женщина. Каждое слово давалось ей с трудом.

– Это кровь, – подтвердила Аннели.

Я трижды прочла, прежде чем поднять на собеседницу глаза. Она кивнула и процитировала проклятье вслух:

– «Спадет проклятье лишь тогда, когда ответишь за дела давно минувших страшных дней и вспомнишь о любви своей. Три женщины уйдут во мрак, вступив с тобой в законный брак».

– Откуда оно у вас?

– Текст проклятия был найден в заброшенном особняке Теодора. Он собирался привести туда невесту. А сейчас по пустым комнатам гуляет ветер и вьют гнезда голуби.

– Он жил в Пралансе?

– Нет. Его особняк находится в Лугоре. Можете наведаться туда, если хотите убедиться, что он убегал в спешке. Мои братья поклялись его убить. Он жив только потому, что я не хочу его смерти.

– Вы тоже из Лугора?

– Я с севера Тоненберга. Неделя пути от столицы. Просто чудо, что господин Рош застал меня в Пралансе. Через час я уезжаю домой.

– Я могу оставить проклятие себе?

– Да. Газетные вырезки и конверт от «подруги» тоже, – она выразительно хмыкнула. – Я хочу забыть о Лавкрафте.

– Не подскажете адрес его заброшенного особняка?

– Вы не поверили мне? – она нервным движением вытащила из сумочки конверт со свадебным приглашением. Я мельком взглянула на него. Золотом по белому был выведен адрес, где год назад на торжество бракосочетания ждали гостей.

– Поверила. Но хочу лишний раз убедиться, что его не оболгали.

– Зачем мне лгать? – на лицо Аннели легла тень гнева. – Проклятие убило мою любовь.

– Вам ни к чему, согласна. Но кто–то очень не хотел, чтобы Теодор женился на вас.

– Теперь мне все равно, – она дернула плечиком. – Прощайте.