Страница 35 из 37
Кирилл не улыбнулся и даже не посмотрел на меня. Стоял у окна с разбитой губой и выдерживал взгляд брата.
— Я тоже её люблю, — сказал он тихо. — И сейчас это не победа.
У Стаса дёрнулась челюсть.
— Хорошо запомни эту фразу, — произнёс он. — Особенно когда захочется снова решить, что ты у меня что-то выиграл.
— Я никогда твоей не была, — вмешалась я, не позволяя разговору снова съехать в ту же точку.
Стас резко повернулся ко мне, но злости в ответе почти не осталось.
— Знаю. Вчера ты очень доходчиво объяснила.
Он застегнул часы, но повреждённый ремешок снова разошёлся. Стас снял их и убрал в карман.
— Счастья желать не буду. Прощать тоже, — сказал он, уже направляясь к двери.
Кирилл только кивнул.
Возле меня Стас остановился, оставив между нами шаг.
— Родителям скажи сама. Отец уже знает, что свадьбы не будет, — произнёс он, глядя не на брата, а на меня.
— Спасибо, — выдохнула я.
— Не благодари. Я просто не хочу ещё один семейный совет сегодня, — сухо ответил Стас и открыл дверь.
Он ушёл без хлопка. Кирилл остался у окна, а в квартире пахло кофе, железом крови и чем-то ещё, похожим на окончательно закончившийся спор.
Я закрыла дверь, достала из кладовки щётку и совок. Кирилл сделал шаг ко мне.
— Оставь, я сам уберу, — сказал он и потянулся к щётке.
Я не отдала.
— Я всё равно собираю свои вещи.
Он остановился. На секунду в лице мелькнуло раздражение, которое он тут же задавил.
— Вот теперь я опять хочу сказать, что идея дерьмовая.
— Можешь сказать, — я опустила осколки в мусорное ведро. — Но вещи всё равно заберу.
В спальне я сложила в сумку джинсы, футболки и бельё с выделенной мне полки. В ванной забрала зубную щётку. Зарядку с кухонного острова пришлось смотать дважды: пальцы снова дрожали.
Кирилл всё это время стоял в дверях спальни. Не помогал и не мешал, только следил за мной слишком внимательно.
— Когда вернёшься? — спросил он, когда молния на сумке наконец закрылась.
— Не знаю, — ответила я честно. — Может, через несколько дней. Может, позже.
Кирилл поморщился.
— Ненавижу твои сроки.
— У меня других нет.
Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Ты меня любишь? — спросил он без привычной ухмылки.
Я подняла глаза.
— Да. Поэтому хочу хотя бы раз прийти к тебе потому, что выбрала тебя в спокойной жизни. Сегодня я опять приехала из-за Стаса. Я больше так не хочу.
Кирилл провёл пальцами по разбитой губе и коротко кивнул.
— Хорошо. Но сразу предупреждаю: мне это не нравится.
— Ты слишком легко соглашаешься, — я смотрела на него с подозрением.
Он почти усмехнулся.
— Если начну уговаривать тебя остаться, ты скажешь, что я опять решаю за тебя. И будешь права. Мне от этого не легче, малышка.
Я надела пальто. Кирилл забрал сумку и донёс до двери, но там сразу вернул её мне, не пытаясь оставить ни вещи, ни повод приехать.
— Я буду скучать, — сказал он, удерживая дверь открытой.
— Я тоже, — призналась я и впервые за весь день почувствовала, что горло снова сжимается.
Кирилл наклонился, будто собирался поцеловать, и остановился раньше, чем наши губы соприкоснулись. Я сама коснулась целой стороны его рта — коротко, без обещания вернуться завтра.
— Напиши, когда захочешь меня увидеть, — произнёс он уже тише.
— А ты? — спросила я, поправляя ремень сумки.
Кирилл хмыкнул, и на секунду в нём снова появился тот самый наглый парень, которого я знала.
— Я захочу через пять минут. Поэтому очередь твоя. И если через неделю ты всё ещё будешь «разбираться в себе», я начну очень громко страдать у тебя под окнами.
— Только попробуй, — я всё-таки улыбнулась.
— Вот. Уже лучше, — Кирилл отступил от двери. — Езжай, пока я не передумал быть взрослым.
Я вышла на площадку. Лифт приехал почти сразу, и, пока двери закрывались, Кирилл оставался в проёме, не делая ни шага следом.
Внизу я сама вызвала такси и впервые за всё это время поехала домой без Стаса и без Кирилла. Одиночество больше не казалось наказанием. На несколько дней оно было именно тем, что я выбрала сама.