Страница 22 из 37
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Проснулась я от запаха кофе и тяжёлой ладони на талии. Несколько секунд лежала, не открывая глаз, потому что под щекой была чужая подушка, простыня пахла Кириллом, а за шторами уже пробивался слишком яркий для раннего утра свет.
Память вернулась сразу и безжалостно: кабинет Стаса, разговор за стеной, а потом моё собственное «люблю тебя», сказанное дважды — и второй раз уже совершенно трезво, когда на возбуждение и случайность ничего не спишешь.
Ладонь у меня на талии сдвинулась ниже, и Кирилл сонно уткнулся носом в волосы.
— Даже не думай притворяться, что спишь, малышка. Ты минуту назад сама ко мне подвинулась, — пробормотал он так довольно, будто поймал меня на чём-то особенно постыдном.
Я нащупала телефон на тумбочке. На экране светилось 10:34, и сон слетел окончательно.
— Чёрт. Мне домой надо, — выдохнула я, дёрнулась вверх и тут же запуталась ногой в одеяле.
Кирилл поймал меня за талию прежде, чем я съехала с матраса, и без всяких церемоний вернул обратно.
— Куда ты так рванула? У тебя пожар, экзамен или родители объявили розыск? — спросил он, приоткрывая один глаз.
— У меня вообще-то есть жизнь, — напомнила я, пытаясь убрать его руку с живота.
— Была, — Кирилл зевнул и только удобнее устроил ладонь. Волосы у него торчали в разные стороны, на шее темнел след от моих зубов, а лицо было настолько довольным, что хотелось одновременно поцеловать и придушить. — Вчера ты внесла в неё существенные изменения. Теперь там есть я. Причём официально любимый.
Я повернула к нему голову.
— Я сказала «кажется», если ты забыл.
— Ничего я не забыл, — он приподнялся на локте и посмотрел на меня с откровенным неодобрением. — Просто красивую версию мне портить не надо. Я всю ночь её запоминал.
Улыбка сама полезла на лицо, и я тут же отвернулась к креслу, где висело платье.
Уехать действительно стоило. Вчера я написала Стасу, что дома, ложусь спать и выключаю звук. А сейчас лежала в постели его брата и всё меньше понимала, как долго ещё собираюсь вести две совершенно разные жизни.
— Мне правда пора, — сказала я уже спокойнее и села на краю кровати. — И не начинай.
Кирилл перевернулся на спину, подложил руку под голову и лениво проследил, как я тянусь за бельём.
— Я пока вообще молчу. Хотя это тяжело, когда передо мной происходят настолько интересные вещи.
Его взгляд прошёл по моим ногам и задержался выше, и я машинально хотела натянуть на себя его футболку. Потом остановилась. Вчера он услышал от меня самое страшное признание, которое я могла сделать, и не усмехнулся, не отшутился, не отступил. Наоборот, выглядел так, будто получил то, чего давно ждал. Мне вдруг захотелось увидеть этот взгляд ещё раз.
Я медленно сняла футболку через голову и не стала сразу тянуться за платьем. Тишина за спиной стала выразительнее любой реплики.
— Малышка Ева, — протянул Кирилл. Он уже сидел, опираясь ладонями о матрас, и смотрел на меня совсем не сонно. — Ты сейчас специально?
Я прижала платье к груди и сделала самое невинное лицо, на какое была способна.
— Что именно? Мне, может, жарко.
— Сейчас станет, — пообещал он, поднимаясь.
Я рассмеялась и успела отступить всего на шаг. Кирилл поймал меня за запястье и одним коротким движением подтянул к себе, так что я оказалась между его коленями. Ладони сами легли ему на плечи.
— Ты после вчерашнего совсем обнаглел, — сказала я, хотя мне самой нравилось, как быстро изменилось его выражение.
— Конечно, — Кирилл скользнул руками по моей талии и поднял на меня взгляд. — Мне наконец дали законный повод.
— Кто тебе что разрешал? — я попыталась сохранить серьёзное лицо.
Он провёл носом по моему животу и усмехнулся.
— Девушка, которая сказала, что любит меня. Дважды. Это уже почти письменное согласие на мою невыносимость.
Тепло снова растеклось под рёбрами, и я ненавидела то, насколько легко он теперь мог вызвать эту реакцию. Ещё хуже — мне нравилось, что он замечает каждую.
— Тебе очень нравится это повторять, да? — спросила я, проведя пальцами по его волосам.
— Мне нравится твоя физиономия, когда я повторяю, — Кирилл поднял руку и большим пальцем провёл по моей щеке. — Сразу видно, как тебе всё равно.
— Мне и правда всё равно, — соврала я и толкнула его в плечо. — Отпусти.
Он разжал руки сразу. Не начал удерживать, не потянул обратно, только откинулся на ладони и кивнул в сторону кресла.
— Иди. Посмотрим, насколько тебя хватит.
Эта уверенность была невыносимой. Я взяла платье, сделала два шага и остановилась, чувствуя его взгляд между лопаток. Кирилл не окликнул. Не пошёл следом. Просто ждал, и от этого становилось ещё хуже.
Я вернулась сама, положила ладони ему на плечи и наклонилась так близко, что наши носы почти соприкоснулись.
— А если я сегодня передумаю? — спросила я тихо, сама не понимая, зачем мне снова хочется услышать ответ.
— Не передумаешь, — Кирилл даже не моргнул. Голос стал ниже, но уверенность никуда не делась. — Ты вчера два раза сказала мне, что любишь. Третий раз показала. Мне хватает статистики.
Я фыркнула.
— Удобную статистику ты себе собираешь.
— Я вообще очень способный, когда дело касается тебя, — сказал он и снова положил ладони мне на талию, но не потянул ближе.
Он ждал, оставляя решение мне, и именно это окончательно испортило все мои благие намерения. Я сама наклонилась и поцеловала его. Кирилл ответил сразу, уже улыбаясь мне в губы.
До платья я добралась во второй раз минут через двадцать. Кирилл остался лежать поперёк кровати и совершенно не выглядел виноватым в том, что мой план «быстро собраться и уехать» развалился ещё до завтрака.
— Теперь я точно опоздала, — пробормотала я, застёгивая молнию на боку.
Кирилл лениво проследил за моими руками.
— Куда? На встречу с собственным диваном? Если он ревнивый, передай, что я не жалею.
— С родителями мне, например, иногда приходится разговаривать, — я пригладила волосы и только потом добавила: — И со Стасом тоже.
Улыбка у Кирилла исчезла не сразу. Он посмотрел на меня, потом опустил взгляд на кольцо. Вчера я не сняла его даже здесь, и сейчас камень вдруг показался слишком тяжёлым для обычного движения пальцев.
— Его существование я тоже заметил, — сказал Кирилл уже без насмешки.
Я провела большим пальцем по кольцу.
— Я разберусь. Просто не сегодня за пять минут, ладно?