Страница 20 из 37
— Что «пожалуйста»? — провоцировал он, ухмыляясь и водя твердым, горячим головкой прямо по моей мокрой щели, цепляя чувствительные точки, но не входя внутри. — Скажи, чего ты хочешь, малышка. Проси нормально. Хочешь, чтобы я вылизал тебя? Или чтобы растянул твою узкую киску изнутри?
Издевается!
— Кирюш, хочу тебя внутри, — выдохнула я, сходя с ума от этой дразнящей пытки. — Очень-очень глубоко. Пожалуйста…
Он вошёл в меня сразу на всю длину — глубоко, жёстко, до самого упора. От этого движения у меня перехватило дыхание, перед глазами вспыхнули искры, а из горла вырвался рваный стон. Он заполнил меня так плотно, что внутри всё натянулось до предела.
Не давая мне привыкнуть, Кирилл сразу задал бешеный темп. Он крепко перехватил мои бёдра, удерживая и сжимая их до синяков, и начал вбиваться в меня только сильнее.
Каждое его движение внутри попадала точно в цель, выбивая из меня короткие, сбивчивые всхлипы. Я уткнулась лицом в подушку, беспомощно хныча от того, насколько это было остро и невыносимо хорошо.
— Ева, жива? — прохрипел Кирилл мне в затылок, наматывая мои волосы на кулак и слегка оттягивая их назад, заставляя прогнуться ещё сильнее. — Внутри тебя так охуенно горячо. Ты в курсе? Не хочешь меня отпускать. Совсем.
— Ты слишком глубоко... о-о-ох... я сейчас...
Волна оргазма подкатывала слишком быстро. Напор Кирилла, его руки, не дающие утонуть в собственном желании — всё это окончательно сорвало мои защитные барьеры. Замки, скрытые смыслы, расчёты Стаса — всё сгорело. Остался только Кирилл.
В какой-то момент, когда он толкнулся особенно глубоко, а мышцы судорожно сжались вокруг его члена, из меня вместе со стоном вырвалось то, что я хранила в себе слишком долго:
— Люблю… тебя… — прерывисто выдохнула я едва слышно, и сама испугалась, как честно это прозвучало.
Кирилл на долю секунды замер, будто его ударило током.
— Что ты сказала?.. — переспросил он также тихо.
Сказать или нет?
Он уже затащил меня в постель. Он признавался мне первым. Но любил ли он меня действительно? Не было ли это просто игрой “уведи невесту брата”?..
Я глубоко вдохнула, медленно собирая мысли в кучу.
— Что тоже люблю тебя. Кажется, — повторила я, осторожно устраиваясь у Кирилла под боком, когда он вышел и упал рядом.
Через секунд Кирилл перевернулся и навис надо мной. Его тёмные глаза смотрели на меня сверху вниз — так пристально, будто он пытался впитать и переварить каждое сказанное мной слово.
Я лежала на спине, тяжело дыша. Между моих бёдер было мокро и горячо — из меня медленно вытекала смесь моей смазки и его спермы, пачкая простыню.
Даже тело, кажется, смирилось с этим чувством. Ему ещё никогда и ни с кем не было так хорошо, как с Кириллом за эти несколько раз. Точнее, я вообще не помнила, когда ещё была настолько мокрой от одной только мысли о том, что меня хотят.
— Сумасшедшая... — прошептал он мне в волосы, крепко прижимая к себе моё обнажённое тело и переплетая наши пальцы. — Никуда ты отсюда больше не уйдёшь.
Мы пролежали так еще какое-то время. Лишь когда дыхание окончательно выровнялось, Кирилл нехотя отстранился, проведя ладонью по моему животу, и первым поднялся с кровати. Натянул брюки, вышел и через минуту вернулся с бутылкой воды. Открыл и поставил на тумбочку с моей стороны, потом поднял с пола моё платье.
Обычно на этом месте я уже тянулась за одеждой.
Сегодня я даже не натянула простыню до груди, чтобы прикрыться, и осталась у изголовья.
Кирилл посмотрел на меня, перевёл взгляд на платье и молча повесил его на спинку кресла. Потом сел на край кровати, опёрся локтями на колени и тоже ничего не спросил.
Я сделала несколько глотков воды. Крышка крутилась между пальцами, цепляя кожу.
Телефон Кирилла завибрировал где-то в прихожей. Он даже головы не повернул.
— Отец хочет сделать Стаса первым заместителем генерального директора, — сказала я наконец.
Кирилл чуть выпрямился.
— Когда голосование? — спросил он, повернув голову ко мне.
— Двадцать четвёртого января. Я услышала их сегодня в офисе.
Он повернулся ко мне вполоборота, оставляя достаточно расстояния.
— Значит, вот что тебя так задело.
Я поставила бутылку на тумбочку.
— Виктор сказал, что совету нужна стабильность. Помолвка, квартира, свадьба, никаких скандалов. Всё это выглядит доказательством, что Стас готов к должности.
Кирилл взял бутылку, но не открыл. Пластик тихо хрустнул под его пальцами.
— А он? — Кирилл сжал бутылку сильнее.
Я промолчала, упираясь взглядом в подушку рядом и тихо вздохнула. Что мне было ответить? Его брат считал, что мне с ним будет хорошо. Но мы оба знали, почему наши отношения начались и зашли так далеко.
На несколько секунд Кирилл замолчал. Потом поставил бутылку на пол и потёр ладонью лицо.
— И тебя убило именно это.
— Что? — я нахмурилась и повернулась к нему. Кирилл посмотрел на меня уже прямо.
— Было бы проще, если бы он оказался последним мудаком и признался, что женится ради кресла. Тогда можно хлопнуть дверью и считать вопрос закрытым.
Я легла обратно на спину и даже не поправила простыню, которая тут же сползла с бедра.
— Ты слишком хорошо всё понимаешь, — усмехнулась я, смотря в потолок. Кирилл пожал плечом.
— Я Стаса с рождения знаю. Это не суперспособность.
Я снова посмотрела на него.
— И ты его сейчас защищаешь?
Кирилл коротко усмехнулся, однако в глазах ничего весёлого не появилось.
— Нет. Если бы мне хотелось его защищать, ты бы сейчас сидела у себя дома в его квартире будущего. Моей футболки на тебе точно бы не было. — Он поднялся, взял с кресла свою футболку и бросил её мне. — Надень. Ты уже замёрзла. Или согреем тебя иначе?
Я натянула футболку через голову. Она пахла им и закрыла меня почти до середины бёдер.
— Стас не станет жениться только ради должности, — продолжил он. — Но если свадьба одновременно делает тебя счастливой, родителей довольными и его удобным кандидатом для совета, он решит, что всё сошлось идеально.
Вот это на него похоже. Я вспомнила ключ в кармане, утверждённый оттенок стен и пятнадцатое февраля в календаре.
— Он сказал, что я буду счастлива.
— Конечно сказал. — Кирилл сел рядом и прижался затылком к стене. — Стас всегда знает, чем закончится его план. Особенно когда план хороший.