Страница 18 из 37
Последнюю фразу он произнёс тем же тоном, каким объяснял, почему Хамовники удобнее других районов.
Виктор закрыл папку и отодвинул её от себя.
— Тогда проблемы нет. Двадцать четвёртого совет увидит человека, которому можно доверить должность. В феврале семьи получат свадьбу.
Дальше они заговорили о цифрах, фамилиях и документах. Я перестала понимать слова.
В кабинете Стаса всё осталось на своих местах. На диване лежал мой планшет, на столе стоял кофе, рядом с монитором улыбались мы с фотографии. Я коснулась края рамки и тут же убрала руку. Даже переворачивать её было бессмысленно.
Через пятнадцать минут Стас вошёл с телефоном у уха. Закончил разговор у двери, убрал телефон и сразу заметил папку у меня в руках.
— Затянулось. Поедем обедать?
Он потянулся забрать папку, но я прижала её к себе.
— У меня голова разболелась. Я поеду домой.
Станислав положил ладонь мне на лоб, нахмурился и убрал руку.
— Температуры нет. Аптека по дороге. Если надо, вызову врача.
— Не надо. Я хочу немного побыть одна.
Стас уже снял со спинки кресла пиджак, но на этих словах остановился. Несколько секунд смотрел на меня, потом на часы.
— Хорошо. Я отвезу.
— Я хочу пройтись. Через пару кварталов вызову такси.
Он застегнул пиджак, взял ключи со стола и снова положил их рядом с телефоном.
— Ладно. Напиши, когда доберёшься. Если к вечеру не пройдёт, я заеду.
Он не стал вытаскивать из меня объяснение. Проводил до лифта, поцеловал в висок и дождался, пока двери закроются.
На улице я прошла один квартал. Потом открыла приложение такси и ввела адрес Кирилла.
Уже в машине написала Станиславу:
«Добралась. Лягу и отключу звук».
Ответ пришёл почти сразу:
«Отдыхай. Вечером проверю, как ты».
Я выключила уведомления раньше, чем такси свернуло к дому Кирилла.
Консьерж узнал меня после прошлой среды, но всё равно позвонил наверх. Я слышала приглушённый голос Кирилла в трубке и не разобрала слов. Через несколько секунд турникет открылся.
В лифте я успела рассмотреть себя в зеркале. Волосы лежали аккуратно, макияж не потёк, пальто было застёгнуто. Никто бы не догадался, что полчаса назад я услышала, насколько удачно моя жизнь вписалась в чужой деловой календарь.
Кирилл ждал у открытой двери квартиры. На нём были тёмные спортивные брюки и чёрная футболка, волосы после душа оставались влажными. Его взгляд прошёл по папке с чертежом, задержался на моём лице и сразу стал серьёзным.
— Что случилось? — спросил Кирилл и отступил от дверного косяка.
Я прошла ближе, не отвечая.
— Ни-че-го, — выдавила я уже у порога. — Всё достало.
Он отступил и открыл дверь шире. Я вошла, положила папку на тумбу и сняла пальто. Пока вешала его в шкаф, Кирилл закрыл дверь и остался рядом.
— Ты плакала? — спросил он, всматриваясь в моё лицо.
— Нет, — бросила я и потянулась к шкафу. — Пока нет.
Кирилл проводил меня взглядом, потом провёл языком по внутренней стороне щеки.
— Отлично. Уже понятнее.
— Не начинай, — предупредила я, не оборачиваясь.
Я двинулась в сторону гостиной, но Кирилл шагнул в проход и упёрся плечом в стену.
— В прошлый раз ты приехала разговаривать и в итоге разделась. Сегодня решила выкинуть скучную часть? — его взгляд скользнул к папке на тумбе. — Скажи хотя бы, зачем ты здесь.
— Потому что хотела приехать к тебе, — ответила я и сделала ещё шаг.
Кирилл не сдвинулся и только чуть прищурился.
— Красивый ответ. Бесполезный.
Я схватила его за футболку и потянула на себя. Кирилл перехватил мои запястья раньше, чем наши тела соприкоснулись.
— Нет, малышка Ева, — наглость из его голоса исчезла так резко, что я подняла глаза. — Сначала нормально скажи, что тебе от меня надо. Потом можешь снова делать вид, что я всё усложняю.
Слова застряли. За последние часы все вокруг говорили за меня: Виктор знал пользу помолвки, Стас знал, что мне будет хорошо, дизайнер знала, какой станет наша квартира. Кирилл держал мои руки и, зараза, впервые ничего не решал.
— Я хочу тебя, — сказала я. Голос прозвучал хриплее, чем хотелось. — Сейчас хочу быть здесь. И никаких дурацких вопросов, ясно?
Кирилл отпустил мои запястья. Несколько секунд следил за моим лицом, будто проверял каждую реакцию, а потом шагнул вплотную.
— Вот теперь иди сюда.
Я первой вцепилась в его губы. Кирилл ответил сразу, притянул меня к себе и прижал спиной к закрытой двери. Папка с чертежом соскользнула с тумбы, ударилась об пол и раскрылась. План квартиры лёг у наших ног.
Я вцепилась пальцами в его влажные после душа волосы, притягивая ещё ближе, пытаясь заглушить гудящие в ушах сухие интонации его отца.
Кирилл со сдавленным рыком оторвался от моих губ, спустился ниже и прикусил зубами чувствительную кожу на шее. Я выгнулась навстречу, выдохнув рваный стон.
Он оставлял прижженные, темнеющие засосы на шее, спускался к ключицам, прикусывая кожу до вспышек перед глазами и въедаясь в меня своими метками.
Мои руки слепо рванули мокрую ткань его футболки вверх, сдергивая её через голову и бросая куда-то на пол прихожей. Его ладони уже пробрались под мою одежду — широкие, горячие, они грубо и жадно сжимали грудь, пальцы цепляли соски через тонкий шелк белья, а затем соскользнули ниже, под пояс, требуя больше.
Я сама расстёгивала молнии и застёжки, скидывая лишнее. Кольцо на моём пальце цеплялось за его плечи, но ни он, ни я не обращали на это внимания.
Кирилл подхватил меня под бёдра, не разрывая поцелуя, и в несколько шагов пересёк коридор, занося в полутёмную спальню.
Мои пальцы до боли впивались в его широкие плечи, а губы горели от того, как жадно и глубоко он меня целовал. На нём оставались только тёмные спортивные брюки — плотная ткань приятно цеплялась за мои голые ноги.
Он опустил меня на край широкой кровати, собираясь накрыть своим телом, но я не дала ему этого сделать. Резко соскользнула вниз, опустившись перед ним на колени прямо на мягкий ковёр.
Кирилл застыл. Его дыхание сбилось, а тёмный взгляд вспыхнул таким нескрываемым изумлением, будто он не узнавал меня.
— Ева... — голос сорвался, прозвучав почти сипло. — Ты что задумала?
Я снизу вверх посмотрела на него.