Страница 14 из 37
— Понял, — сказал он, когда шаги стихли. — Тебя бесит, что я сначала всё запустил, а потом привёл тебя выбирать детали. Так?
Я ожидала оправданий и от этого почти растерялась.
— Ты уже решил, как мы будем жить. Я выбираю цвет кабинета внутри жизни, которую ты собрал сам, — сказала я, положив ладонь на край чертежа.
Стас подошёл к подоконнику, развернул план и протянул мне карандаш.
— Тогда правь. Отметь всё, что хочешь по-другому, — предложил он. — У нас есть время сделать так, чтобы тебе тут было хорошо.
Я разложила чертёж на широком подоконнике. Спальня, гостиная, два кабинета и небольшая гостевая комната. В одном кабинете стояло имя Стаса, во втором — моё. Рабочие столы уже имели размеры, под хранение были рассчитаны ниши. Возле гостевой комнаты в примечании значилось: «в перспективе — детская».
Карандаш завис над листом.
Чтобы что-то изменить, нужно было хотя бы представлять, чего я хочу сама. Стас принёс готовый вариант, а у меня в голове вместо собственного плана была пустота.
— Я заберу чертёж и посмотрю дома, — сказала я, откладывая карандаш.
— Хорошо. До понедельника ничего нового не утверждаю, — ответил он и достал телефон. — Сейчас скину тебе номер дизайнера. Пиши ей напрямую. Меня в копию добавлять не нужно.
Это было разумно и даже заботливо. Подключил он меня тогда, когда основное уже успел решить.
В последней комнате стояли коробки с образцами мебели. Стас достал из одной кусок светлой кожи, затем плотную тёмную ткань и объяснил, почему выбрал второй вариант для дивана: такой материал выдержит гостей, детей и годы использования.
Слово «детей» зацепило меня сильнее, чем ткань. Я снова посмотрела на примечание возле гостевой комнаты.
— Мы это обсуждали? — спросила я.
— Мы оба говорили, что хотим семью, — напомнил он.
— Когда-нибудь, — уточнила я, уже чувствуя, как голос становится резче.
Стас посмотрел на примечание в плане, потом на коробки вокруг, будто сверял факты, которые для него и так были очевидны.
— Именно. Пока это гостевая. Я не собираюсь планировать тебе беременность по календарю, малыш, — спокойно сказал он и перевёл взгляд на мою ладонь.
Ключ впился так сильно, что на коже осталась красная полоса. Стас разжал мои пальцы, забрал его и положил в карман моего пальто.
— Сегодня я хотел тебя порадовать и промахнулся, — произнёс он без драмы. — Давай закончим без презентации. Пройдёмся вдвоём, а ты скажешь, что хочешь поменять прямо сейчас.
Мы ещё раз обошли квартиру. Я выбрала место для книжных полок, попросила заменить светильник в кабинете и убрать зеркало напротив кровати. Стас записал всё в телефон, уточнил размеры библиотеки и ни разу не спорил.
В лифте Стас мельком посмотрел на красный след на моей ладони.
— Вечером будет тяжёлый ужин. Если после квартиры не хочешь ехать, скажу отцу, что у тебя дела, — предложил он.
— Почему тяжёлый? — я прислонилась к зеркальной стене лифта.
— Он позвал нескольких людей из холдинга. Ему сейчас важно, чтобы семья выглядела спокойно. От нас требуется поужинать, улыбнуться и не обсуждать работу, — объяснил Стас, продолжая смотреть на цифры этажей.
— Поэтому он собирает за столом людей с работы? — я не удержалась от усмешки.
Стас впервые за утро едва заметно улыбнулся. Лифт уже тормозил на парковке.
— Поэтому он заранее запретил им говорить о работе, — сухо ответил он, когда двери разъехались.
Вечером дом Перовых выглядел иначе, чем на помолвке. Музыки и фотографа не было, гостей собралось меньше двадцати. Мужчины переводили телефоны на беззвучный режим и всё равно клали их рядом с тарелками. Женщины знали имена друг друга, даты отпусков и последние новости семей, хотя встречались всего несколько раз в год.
Мои родители приехали раньше нас. Мама заметила ключ в моей сумке, обняла Стаса и сообщила, что район выбран превосходно. Я не успела спросить, откуда она вообще знает про квартиру.
Стас представил меня двум мужчинам из холдинга и их жёнам. Должности прозвучали быстро, я запомнила только фамилии. Один мужчина уже поздравлял нас на помолвке. Теперь он пожал Станиславу руку и задержал её дольше обычного.
— Семейная жизнь тебе явно идёт на пользу. Виктор хотя бы перестал получать звонки о твоих ночных приключениях, — усмехнулся гость.
Стас не выдернул руку и не поддержал шутку.
— Эти звонки закончились задолго до помолвки. Ева здесь ни при чём, — ровно сказал он.
Я почти расслабилась. По крайней мере, роль женщины, которая исправила взрослого мужчину, мне сегодня не выдавали.
Через минуту ладонь Стаса легла на мою талию, и собеседник понимающе улыбнулся. Для окружающих картинка всё равно складывалась идеально.
— Главное, результат заметен, — заметил мужчина и уже ко мне добавил: — Готовы стать частью этой семьи?
— Я уже согласилась, — ответила я, чувствуя ладонь Станислава у себя на талии.
За столом кто-то засмеялся. На другом конце гостиной Виктор прервал разговор и коротко кивнул сыну.
Кирилл приехал к началу ужина.
Он вошёл без опоздания, поздоровался с отцом и занял место, указанное на карточке. Чёрные брюки, тёмная рубашка, пиджак. Волосы уложены аккуратнее, чем в университете, хотя одна волнистая прядь всё равно падала на лоб. Кирилл сидел через два места от меня рядом с одним из коллег Виктора.
После разговора на лестнице мы не общались.
За первым блюдом Кирилл говорил с соседом об учебном проекте. За вторым отвечал Виктору коротко, без прежней демонстративной дерзости. На меня посмотрел только один раз — когда Стас заговорил о квартире.
— Ева уже выбрала отделку кабинета и место под библиотеку. Остальное согласуем в ближайшие дни. К январю ремонт закончат, — сообщил Стас, положив ладонь на спинку моего стула.
Мама тут же повернулась ко мне.
— Ты ничего не сказала про библиотеку, — заметила она.
— Я узнала о квартире сегодня, — ответила я раньше, чем успела смягчить тон.
Станислав убрал ладонь со спинки стула и взял бокал.
— Это был сюрприз. Вышел так себе, — спокойно признал он. — Теперь Ева общается с дизайнером напрямую и может переделать всё, что ей не подходит.
Мама объявила, что любой ремонт начинается со споров, женщины вокруг охотно поддержали тему, и через минуту уже обсуждали сроки поставки мебели.