Страница 62 из 80
— Ты рассказывал, что Ильзе Штебе сотрудничала с советником МИДа Рудольфом фон Шелия, — напомнила супруга, и Кегель едва не хлопнул себя по лбу. Конечно, как он мог забыть об этом?! Если Альта уже взята под арест, то и Арийцу грозит большая опасность! Нужно как-то предупредить дипломата, поскольку, если гестапо всерьез возьмется за него, участь Ильзе будет решена, и решена мгновенно.
«Но самое плохое в данной ситуации — это то, что из-за отсутствия связи я не могу сообщить о случившемся в Центр», — мрачно подумал Кегель.
В течение двух последующих дней также не поступало никаких известий. И если об аресте Карла Хельфриха еще была какая-то скудная информация, не выходящая за рамки Министерства иностранных дел, то Ильзе словно в воду канула.
Через своего знакомого Шаффарчика Кегель узнал, что Шелия в данный момент нет на месте, он убыл в служебную командировку в Женеву. Возможности сообщить дипломату о происшедшем с Ильзе у Кегеля не было, оставалось только ждать его возвращения. ХВЦ еще не знал, что Шелия уже давно на карандаше у тайной полиции и ее сотрудники день и ночь дежурят на вокзале в ожидании Арийца…
Посовещавшись с Шарлоттой, Кегель решил пойти на риск и наведаться к матери Ильзе. Он знал, где живет Фрида Штебе, и прямо с утра направился на Франкфуртер-аллею. Уже подходя к дому, он подумал, что за квартирой Штебе могли установить наблюдение, как вдруг он увидел мать Ильзе. Пожилая женщина выходила из подъезда, держа в руках увесистую матерчатую сумку.
— Фрау Штебе? — негромко позвал он, и Фрида резко вскинулась, будто ожидая удара. Заметив Кегеля, она напряженно всматривалась в лицо разведчика, пытаясь вспомнить.
— Здравствуйте, — наконец сказала она, ставя сумку на асфальт. — Мы знакомы?
— Лично нет, но я знаю вашу дочь Ильзе. И она показывала ваше фото, — пояснил Кегель. Он обратил внимание, что тонкие лямки сумки оставили на пальцах Фриды красные полоски. — Меня зовут Герхард. Могу я чем-то вам помочь, фрау Штебе? Эта сумка выглядит довольно тяжелой.
— Я собиралась отнести белье в прачечную, — сказала Фрида. Она уже нагнулась, чтобы поднять сумку, но Кегель опередил ее.
— Позвольте я вам помогу.
— Я буду очень вам благодарна, господин Герхард.
— Можно просто Герхард, — улыбнулся он.
Некоторое время они шли в полном молчании, потом Кегель осторожно поинтересовался:
— Я не могу дозвониться до Ильзе. Вам известно, где ваша дочь?
На глаза Фриды навернулись слезы.
— Я думала, вы все знаете… Их с Карлом арестовало гестапо, — с трудом проговорила она. — Прямо в день помолвки, перед свадьбой… Устроили обыск, перевернули весь дом. Мне даже не дали попрощаться с дочерью! А когда я пришла просить о свидании, следователь выгнал меня, словно попрошайку! Этот Вальтер Хабеккер совершенно бездушный человек!
— И вам ничего не сказали, за что их арестовали?
Фрида вздохнула, вытирая мокрые глаза.
— Хабеккер сообщил, что моя дочь работала на советскую разведку. И чтобы я не рассчитывала на благоприятный исход дела. Что он имел в виду, Герхард?
На Кегеля с надеждой смотрели глаза Фриды, блестящие от слез, которые не переставая катились по ее впалым щекам.
«То, что Ильзе никогда не выйдет оттуда», — подумал Кегель. Вслух же он сказал:
— У меня слишком мало информации, чтобы я смог сделать какие-то выводы. Но одно я знаю точно, вам нельзя так сильно волноваться. Давайте будем надеяться на лучшее, что бы ни говорил этот Хабеккер.
Штебе вытерла слезы.
— Если меня кто-то будет спрашивать, интересовался ли кто-либо моей дочерью, я должна ответить отрицательно? Вас здесь никогда не было?
Ее голос звучал ровно и спокойно, отчего Кегель проникся невольным уважением к пожилой женщине.
— Вы правы. Лучше ничего никому не говорить, — сказал он.
— Я знаю, что, если гестапо вцепились в кого-то, они не отпустят жертву, — тихо произнесла Фрида. — И я уже морально подготовила себя к самому худшему. Но как мать я всегда буду верить, что все образуется. Я просто не могу иначе.
Кегель ничего не ответил.
Вскоре они подошли к небольшому зданию с вывеской над входом: «СТИРКА, ГЛАЖКА».
— Спасибо, что помогли, — сказала Фрида, забирая у Кегеля сумку.
— Держитесь, фрау Штебе. Да хранит Бог вас и вашу дочь, — сказал он на прощание.
Кегель ушел не оборачиваясь.
Больше он Фриду Штебе не видел. Как и ее дочь Ильзе.
На следующий день Кегель отправился на почту. Выбрав неприметную открытку с каким-то пейзажем, он немного подумал и написал на обороте следующее:
«Здравствуйте, дорогие Курт и Маргарита! Поздравляю с новосельем! Как погода? Возможно, скоро приеду в гости. У нас все хорошо. Нашел работу, дети растут. Бабушка вышла замуж, но сейчас чувствует себя неважно. Ее отправили в дом престарелых в районе Шарлоттенбурга. Мы тоже переехали в Берлин. Ждем хороших новостей! Г.К.».
Сунув открытку в почтовый ящик, Кегель быстро вышел наружу.